Я согласился почти со всеми выводами армейского контрразведчика, кроме пункта о трусости. Я точно не был трусливым.

Свои «Полеты» я рассказывал и на вступительных экзаменах в Институт кинематографии. Члены приемной комиссии хохотали. На экзамены я надел солдатскую форму с синими летными погонами — так мне посоветовал Альтерман, который уже закончил первый курс, он учился на товароведа в Институте торговли.

За всю службу в армии у меня не было ни одной женщины, и поэтому, когда я демобилизовался и приехал в Хабаровск, — а уже наступил июнь, я шел по улицам, смотрел на женщин и думал: и эту бы, и эту, и эту. Но тогда я еще не знал, что женщину можно купить, деньги у меня были, а солдату, наверное, сделали бы скидку, но я еще не умел выделять из женщин гостиничных и вокзальных проституток. Все женщины казались мне прекрасными и недоступными. Я не поехал домой в Красногородск, в Риге меня тоже никто не ждал. Я заранее написал Альтерману в Москву, он подготовил мне место в общежитии Торгового института и устроил грузчиком в ближайший универсам.

Мы поехали с ним в пивной бар. Он спросил меня:

— С чего бы ты хотел начать?

— С бабы. У меня два года никого не было.

— Распирает?

— Я ни о чем другом не могу думать.

— Понятное состояние. Но не проблема. Сегодня вечером будешь иметь.

— Она согласится?

— Естественно. Я ей заплачу.

Уловив мои сомнения, он рассмеялся:

— Ничего не подхватишь. Она чистая. Обслуживает в основном иностранцев и только через презерватив. Можешь не покупать, у нее есть хорошие, из-за бугра.

— А наши плохие?

— Наши надежные, но грубые.

— А что ей принести?

— Ничего. За все будет уплачено. Позвони ей завтра с утра. Утро у проституток и творческих людей в Москве начинается в одиннадцать. Спусти дурную кровь, и начнем операцию под кодовым названием «Институт кинематографии». Основные данные я узнал, шанс у тебя есть. Но подготовка потребуется.

Альтерман дал мне номер телефона и адрес женщины, которая должна была меня принять. Я позвонил ей в одиннадцать, услышал приятный женский голос, сказал, что я от Альтермана.

— Жду вас в семь. И пожалуйста, не опаздывайте, я начинаю нервничать, когда опаздывают, и от этого у меня портится настроение. Дотерпите до семи?

— Постараюсь.

— Уж постарайтесь. — Она засмеялась и положила трубку.

Я приехал за полчаса, нашел дом, вошел в подъезд, квартира оказалась на шестом этаже, спустился, посидел в скверике соседнего дома, выкурил две сигареты и ровно в семь позвонил.

Дверь открыла высокая блондинка в шелковом халате, улыбнулась мне, на осмотр меня у нее ушло не больше двух секунд. Я был в полном порядке. В фирменных джинсах, легкой светлой куртке из плащевки, легких летних ботинках из желтой кожи.

— Учитывая ваше нетерпение, идите в ванную. Чистое полотенце слева, желтое с синими полосами.

Я забыл все наставления, что женщину надо подготовить, что должна быть прелюдия. Она даже ахнула от неожиданности, а я уже работал. Секунд через пятнадцать у меня все закончилось. Она погладила меня и сказала:

— Иди в ванную, солдатик, и передохни. Презерватив брось не в унитаз, а в корзинку.

Я еще стоял под душем, когда у меня снова встал. Я вышел с торчащим.

— О! — сказала она, как мне показалось, восхищенно, загасила сигарету, достала следующий пакетик с презервативом. Прежде чем начать, я посмотрел на электронные часы. Я не спешил, второй акт продолжался почти сорок минут. Она чувствовала, чего я хочу, — я только прикасался к ее бедрам, чтобы повернуть на живот, она, как хорошо отлаженная машина, тут же вставала на колени и локти. В какой-то момент она попыталась заспешить, чтобы я быстрее кончил, но я прижал ее к себе и заставил подчиниться моему ритму, и она тут же под чинилась.

Она сбегала в ванную, я тоже встал под холодный душ, мы лежали рядом — она уже прохладная, я еще горячий — и курили ее сигареты.

— Ты в армии был солдатом? — спросила она.

— Да.

— Строил дома!

— Почему дома?

— Я все время вижу солдатиков, которые строят дома.

— Я был авиационным механиком.

— Ах, простите. Авиация, конечно, выше, чем стройбат. Расскажи, как ты летал.

— Я не летал. Я проверял приборы и высотное кислородное оборудование.

— Ты, наверное, был хорошим механиком?

— Плохим.

— Ну да! А в постели ты хорош. Сколько у тебя было женщин?

— Четыре. ТЫ пятая.

— А чем мы отличаемся? Чем я отличаюсь от своих четырех предшественниц?

— Ты очень технична.

— Объясни попроще.

— Ты чувствуешь, понимаешь. Я только хочу, а ты уже поняла, что мне надо.

— Значит, моему мужу повезет.

— Ты собираешься замуж?

— Конечно. Я хочу ребенка. Мне уже двадцать пять. Уже пора. Альт говорил, что ты будешь поступать на актерский.

— Буду. Второй раз.

— Когда поступишь, приходи. Отметим твое поступление.

Я понял, что до поступления наши отношения закончены.

— Ты, наверное, мечтаешь, что будешь знаменитым?

— Я не мечтаю. Я буду.

— Какое самомнение.

— Это не самомнение. Это уверенность.

— А кого ты будешь играть?

— Рабочих и крестьян вначале.

Она посмотрела на меня, провела пальцами по моему лицу.

— А ты не дурак, кажется…