Больше ее до самого окончания фестиваля я не видел. Члены жюри, как и на всех фестивалях, жили в отдельной гостинице, на Медео, в загородной резиденции Совета Министров.

Я не рассчитывал ни на какие призы, не старался угадать, кто победит, предполагая, что все заранее распределено.

Актеров разделили по группам и вывозили по окрестным колхозам. Нашу группу возглавляла актриса, бывшая жена знаменитого режиссера, зрители ее запомнили еще по довоенным его фильмам «Свинарка и пастух», «Трактористы». В группу зачислили двух ее подруг, ставших известными в пятидесятые годы, молодую блондинку из Белоруссии, которая исполнила несколько главных ролей в фильмах про белорусских партизан, и меня.

Перед показом моего фильма выступали актрисы, рассказывали смешные случаи на киносъемках, втроем исполняли знаменитую когда-то песню, про степного орла и лихого казака.

Блондинка исполняла трогательную песню из партизанского фильма. Последним выходил я и говорил:

— Сейчас вы посмотрите фильм, где я главный герой. Учитывая, что вы на меня будете смотреть полтора часа и чтобы вам еще больше не надоесть, я благодарю вас за теплый прием и желаю приятно провести вечер.

Фильм с моим участием был показан в конкурсной программе. На следующий день республиканские газеты — партийная и комсомольская — вышли с хвалебными рецензиями.

За два дня до закрытия фестиваля в Алма-Ату прилетел ТТ. Я обрадовался. У меня накопилось много вопросов, которые я почему-то стеснялся задать более опытным по участию во многих фестивалях.

— Потом, — ответил ТТ и ушел.

Мне объяснили, что он прилетел к своей многолетней любовнице, красивой и, как говорили, бездарной актрисе лет тридцати. Она оказалась совсем не бездарной, — когда ТТ попросил меня снять ее в своем фильме, я выполнил его просьбу, никогда об этом не жалел, хотя многие считали, что я отдавал долги ТТ. Может быть, и отдавал, потому что долги надо отдавать, а неблагодарность — одна из самых худших черт человеческого характера.

Наступило закрытие фестиваля. Критики выстраивали прогнозы. Фильм с моим участием в прогнозах не упоминался.

Я думал, что фильм будет отмечен каким-то дипломом или премией Министерства сельского хозяйства. Но чтобы получить приз за главную мужскую роль — я об этом даже и не думал.

Я решил, что в получении приза помог ТТ, и подошел к нему на завершающем банкете.

— Спасибо за приз, — сказал я.

— Тебе спасибо, — ответил ТТ.

— Спасибо за вашу помощь, — сказал я.

— Помощь была небольшая, — признался ТТ, — конечно, в жюри были пара наших, с которыми поговорили перед фестивалем. Но на все жюри повлиять невозможно. Как только на них начинаешь жать, они из протеста голосуют «против». Я узнавал, споры были. Тебя поддержала латышка. Прибалты всегда голосуют «против», но, когда она выступила за тебя, сомневающиеся тоже проголосовали «за». Мы себя держим за провинциалов, а прибалты вроде как бы Европа. Какая Европа?! Чухна, вроде финнов.

Я подошел к великой латышской актрисе. Она уже заметно выпила и сидела в полном одиночестве. Исполнив свою роль в жюри, она уже никого не интересовала.

— Спасибо за поддержку. — Я поцеловал ей руку. Она показала на стул рядом с собою.

— Ты рад? — спросила она.

— Еще не знаю. Я не ждал.

— Никто не ждал. — Актриса усмехнулась. — Но у вас был уже другой фильм о председателе. О председателе-хаме, который кричит, выгоняя людей на работу. Он мог даже ударить. И это оправдывалось. Все же ради людей. Я не люблю хамов. Их никто не любит, кроме ваших, потому что они тоже хамы.

Актриса осмотрела стол. Все бесплатное, положенное участникам фестиваля, было уже выпито.

— Что принести? — спросил я.

— Коньяк, — сказала актриса. — Такой же хороший, какой был у тебя во фляжке. Я голосовала за тебя еще и потому, что ты пьешь хороший коньяк.

Я сходил в бар, принес коньяк ей и себе. После выпитого она не могла идти. Я взял ее под руку, довел до лифта, потом до ее номера. Членов жюри, как только закончилась их работа, поселили вместе со всеми в гостинице, освободив резиденцию для какой-то международной делегации.

Я уложил ее, пожелал спокойной ночи.

— Завтра у меня будет раскалываться голова, — сказала актриса.

— Чем снимаете? — спросил я.

— Коньяком.

На завтрак актриса не вышла. Я отнес ей в номер коньяку, лимон, тарталетки. Вскипятил воду, заварил кофе и подал в постель.

— За это я буду тебя любить всю жизнь, — пообещала актриса.

Она выполнила свое обещание. На все кинофестивали, конференции, симпозиумы и даже на республиканские фестивали латышской песни я всегда получал официальные приглашения.