Когда он отвез меня домой, и мы расстались, он наградил меня небольшой улыбкой и сказал, что мы всегда были друзьями и останемся ими.

Это ведь самое главное. Правда?

Так почему я плачу все утро? Я звоню домой к миссис Рейнолдс, чтобы выяснить, как у нее дела после вчерашнего вечера.

Мистер Рейнолдс отвечает на звонок.

– Алло?
– произносит он, у него надломленный голос.

– З дравствуйте, это Мэгги… миссис Рейнолдс здесь?

Мистер Рейнолдс ничего не говорит в течении долгого времени, и в моем горле образуется огромный ком.

– Моя мама умерла этим утром, Мэгги.

– Нет, - шепчу я, как будто вся моя жизнь обрушивается на меня, - Это не может быть правдой. Прошлым вечером она танцевала и смеялась…

– Она была благодарна, что ты появилась в её жизни, - произносит он, - Она любила тебя как внучку. Больше этого, она любила тебя как друга.

– Где она? Она была одна, когда умерла?

Мистер Рейнолдс шмыгает носом.

– Они увезли её в машине скорой помощи. Она умерла во сне, без боли. У неё было плохое сердце многие годы. Это был только вопрос времени.

Слезы катятся по моим щекам, когда я вспоминаю время, которое мы провели в последние несколько месяцев.

Она научила меня столькому в жизни.

– Нарциссы.. Она никогда не увидеть, как растут нарциссы, - говорю я, сдерживая все эмоции.

– Мама любила эти нарциссы, не так ли?

Я не знаю, что ещё сказать ему. Миссис Рейнолдс была в годах, но она так много чего планировала. Пригласить меня и маму на ужин, посмотреть на то, как расцветают весной нарциссы. Есть пироги Ирины.

– Я буду скучать по ней.

– Я знаю это. Она никогда не хотела похорон. Она говорила, что они просто предлог для расстроенных людей страдать бессмысленной болтовней.

Я тоскливо улыбаюсь.

– Да, это похоже на неё.

Она вчера обвинила меня точно так же, это напоминает мне..

– Платье. Она купила платье.

– Синее, перекинутое через стул в её комнате?

– Да. Если она будет похоронена…

Я даже не могу произнести эти слова.

– Я позабочусь об этом. Послушай, если ты хочешь прийти и взять что-то из дома перед тем, как мы продадим его, ты можешь сделать это.

– Вы не можете продать дом.

Нарциссы, беседка… Все, о чем она заботилась последние два месяца, и все напрасно.

Вечером мама везет меня домой к миссис Рейнолдс в последний раз. Она держит меня за руку, когда Лу встречает нас.

– Бери все, что хочешь, Мэгги.

В ванной, все постирано и сложенно, среди этого находится комбинезон.

Я беру её и прижимаю к груди. Она была способом миссис Рейнолдс защитить меня, укрыть мою одежду, чтобы я не вымазалась.

– Могу я взять это?
– спрашиваю я.

Мистер Рейнолдс кажется удивлен, что я хочу именно это, но говорит:

– Я был серьезен, когда говорил все что угодно.

Есть ещё две вещи, которые я хочу взять. Я направляюсь на кухню и открываю шкафчики, пока не нахожу, то что искала. Моя мама пожимает плечами мистеру Рейнолдсу, который так же сбит с толку, как и она.

– Это должно быть где-то здесь. Ага.

Я открываю один верхний ящик и нахожу кусок старой, покрытой пятнами и порванной бумаги с её любимым рецептом печенья.

– Что-нибудь ещё?

– Да, ещё одна вещь.

Мама и мистер Рейнолдс поднимаются со мной на чердак. Я иду к ящику и открываю его. Взяв рамку с фотографией, я говорю:

– Это последняя вещь.

Мистер Рейнолдс произносит:

– Это твое.

Я смотрю на фотографию двух людей, безумно влюбленных в день их свадьбы.

Пусть они покоятся с миром.

Мэгги не было в школе вчера, и я не видел её целое утро. Дважды сегодня я проходил у её шкафчика, но она неуловима, как призрак.

Во время третьего урока я не могу сосредоточится, поэтому прошу выйти в туалет и направляюсь к двери. Но я не иду прямо в туалет. Я поворачиваю за угол и спускаюсь в коридор, где, я знаю, находится её шкафчик. Я превратился в преследователя.

– Ищешь кого-то, Калеб, - это Кендра с собственным разрешением выйти из класса, свисающим из её пальцев, - Может Мэгги Армстронг?

– Перестань играть со мной в игры, Кенд.

У нее на лице вспыхивает злобная усмешка.

– Нет, серьезно. Я не понимаю, что ты в ней нашел.