– Что тебя удивляет? – спросил Дронго. – Почитай налоговые декларации российских министров и губернаторов. Жены некоторых из них получают в десятки и сотни раз больше своих «благоверных», обманывают народ, понятно, но формально все правильно – чиновник указывает только свою зарплату, а его жена официально является мультимиллионершей. Это чисто российское изобретение. На Кавказе и в Средней Азии такого нет, не потому, что там все министры честные и порядочные люди. Просто в восточных странах до сих пор считается неприличным, когда жена получает больше мужа. Можно «подарить» жене любую компанию, переписать на ее имя любую недвижимость, но сделать это только самому как настоящему мужчине. А подставные фирмы могут возглавить братья, дети, родственники чиновника. В общем, везде своя особая «специфика». Я знаю министра, который возглавляет крупную отрасль. Его сын возглавляет организацию, которая строит для министерства все объекты, постоянно выигрывая все возможные тендеры, а его родной брат является главой другой организации, которая занята ремонтом того, что производит компания сына. Сложно поверить, но это правда. И все об этом знают. Но формально все правильно. В министерстве есть свой министр. У организации, занятой строительством, свой президент, у организации, занятой ремонтом, тоже свой президент. И все на бюджетные деньги. Поэтому не удивляйся. Каждый имеет то, что охраняет. Итак, основной акционер «Орфея» супруга Скорынкина?

– Да. И неудивительно, что они так спешно создали компанию. Думаю, что откат составит не менее пятнадцати-двадцати процентов от общей суммы. Почти десять миллионов долларов. Согласись, что ради этого стоило создавать компанию с уставным фондом в десять тысяч рублей.

– Давай дальше, – улыбнулся Дронго.

– Компания «Орфей» имеет только четырех служащих, – продолжал Эдгар, – непонятно, как они могут освоить почти пятьдесят миллионов долларов. Но очевидно, что эти фокусники могут все. А теперь самое невероятное. Мы попросили наших друзей узнать о делах Тордуа и посмотреть, за какие именно преступления он был привлечен и осужден.

– Ты уже сказал, – напомнил Дронго.

– Это не самое главное, – торжествующе заметил Эдгар, – самое интересное еще впереди.

– Не томи, – потребовал Дронго.

– Выяснилось, что в девяносто девятом году на Абессалома Константиновича было заведено очередное уголовное дело. Его тогда опять обвинили в хищениях. В особо крупных размерах. В девяносто восьмом, сразу после дефолта, целая группа людей начала сдавать продукцию государству за валюту, хотя в договорах были указаны цены в рублевом эквиваленте. Разница на тот момент была более чем в четыре раза, в то время доллар подпрыгнул с шести рублей до двадцати четырех. И осенью девяносто восьмого к власти пришло правительство Евгения Примакова. Оно сумело отодвинуть в стране экономический кризис и начало наводить порядок в экономике. Помнишь, тогда Примаков объявил, что будут обязательные «посадки» бизнесменов. И как тогда все встревожились. По поручению главы правительства начались проверки таких компаний, которые, пользуясь дефолтом, искусственно взвинтили цены в несколько раз. И среди тех, на кого сразу завели уголовное дело, был и наш знакомый Тордуа.

– Тогда именно этого Примакову и не простили, – вспомнил Дронго, – на президента Ельцина навалилась его семья и знакомые бизнесмены с категорическим требованием – убрать Примакова из правительства. Потом была чехарда с премьерами, Ельцин сначала назначил Степашина, но понял, что тот слабый человек и не сможет ничего сделать. И тогда он выбрал Путина, которого олигархи встретили на «ура». Как они его тогда поддерживали! Комментатор Доренко просто громил по телевизору коалицию Примакова – Лужкова – Шаймиева, чтобы привести к власти Путина. Все опасались этой могучей триады. Но, как обычно бывает, они просчитались. Путин оказался для них совсем не тем «мальчиком», которого они хотели бы видеть в качестве надежного преемника. Он пошел по пути Примакова, постепенно выдавливая олигархов из власти и создавая собственный клан новых чиновников-олигархов.

– Но в начале девяносто девятого Примаков был еще у власти, и уголовное дело едва не завершилось очередным отбытием Тордуа в колонию. Однако через несколько месяцев Примакова сняли, дело развалилось, и расследование было прекращено, – сказал Вейдеманис.

– Я пока еще не понял, в чем состоит твоя «фишка», – сказал Дронго, – или ты хочешь назвать мне имя следователя, который вел дело Тордуа?

– Умница, – обрадовался Эдгар, – могу только снять шляпу. Следователем этого уголовного дела был подполковник Андриян Чалмаев, уже тогда следователь по особо важным делам. И именно он закрывал это дело, не позволил Тордуа отправиться на нары. Вот такие пироги. Они были знакомы уже много лет.

– Тогда получается, что Чалмаев и был тем самым предателем, из-за которого произошла утечка информации, – нахмурился Дронго, – только зачем он так глупо себя подставлял, вызывая сотрудников «Истока». Там ведь работают его бывшие коллеги. Он вполне мог имитировать проверку, но он провел ее по полной программе.

– Вот здесь основная загадка, – произнес Вейдеманис, – но самое важное мы узнали. Они были знакомы, в этом теперь нет никаких сомнений.

Дронго взглянул на часы. У них еще оставалось немного времени. Но рассчитать время с учетом московских пробок практически невозможно.

– Лучше поедем заранее, – предложил он, – я только пойду переоденусь.

Через десять минут они спускались вниз в кабине лифта.

– Тордуа был связан с уголовным миром, – напомнил Вейдеманис. – Нужно понимать, что этот тип не остановился бы ни перед чем.

– Вопрос только «почему?», – спросил Дронго, – на который мы пока не знаем ответа.

– Обеспечь капиталу пятьсот процентов прибыли, и нет преступления, перед которым бы он остановился, – процитировал слова Маркса Эдгар. – Сказано как будто про сегодняшний день.

– Жадность, подлость, низость, очевидно, такие же неизменные качества человеческой натуры, как благородство и честность, – произнес Дронго.

Они уселись в машину, и Вейдеманис объяснил водителю, как проехать на дачу Трегубовых. Машина тронулась с места.

– Что удалось узнать про Скорынкина? – спросил Дронго.