После бани я выпил две бутылки пива, предусмотрительно приобретенные в аэропорту, и завалился спать, проигнорировав сигналы пустого желудка — завтра, дорогой мой, мы тебя наполним. И прекрасно выспался.

Странно было снова оказаться среди людей, свободным, забыть о режиме и не ощущать на левом запястье проклятый браслет, который может каждую секунду шарахнуть током, если неправильно себя поведешь…

Утром последнего дня в школе мне вкатили снотворное, и я очнулся уже в аэропорту, в такси, обнаружив, что от меня почему-то разит алкоголем, а таксер сочувственно и несколько укоризненно качает головой. Браслета на левом запястье не было, так что даже и не знаю, каким образом товарищи его сняли. Наверное, так же как и надели.

Прочитав на здании аэровокзала название города, я посмотрел на часы и определил, что с момента инъекции до моего очухивания минуло шесть часов. И тут же сообразил, несмотря на некоторый туман в голове, что этот факт мне абсолютно ничего не говорит: все это время я мог спать на одном месте или перемещаться со скоростью 90 километров в час. Ну и ладно…

Попытавшись рассчитаться с таксером, я услышал, что за все уплачено, и выяснил, что погружение тела в салон состоялось полчаса назад в городе, под вручение изрядной, ха-ха, суммы, вдвое превышающей тариф, и получение наказа дождаться, когда клиент самостоятельно выберется из алкогольного забытья. Ну и ладно.

Спустя полтора часа я благополучно рухнул в кресло самолета и полетел на дело…

И вот я сидел уже в плетеном кресле на террасе чужого дома, плотно позавтракав тем, что сам притащил из находящегося довольно далеко универсама, любовался на белые гребешки волн и не торопясь пил кофе.

Интересно, каким образом товарищи собираются вручить мне задание? В доме стоит телевизор, причем в исправном состоянии. Только почему-то мне так кажется, вряд ли они припрут компьютер с дискетой, которая содержит исходные данные. Слишком громоздко — это не папка с бумагами. Кроме того, при передаче я обязательно буду контактировать с тем, кто это все притащит. И обязательно запомню его.

Папка с исходными данными? Ну что, вариант вроде бы вполне приемлемый. Только опять придется им идти на контакт. Вполне допустимо, что папку они спрячут где-то поблизости и по телефону сообщат о месте закладки. Но кто может дать гарантию, что телефон не прослушивается?

По той же причине можно исключить вероятность того, что задание будет продиктовано по телефону, — понадобится минут сорок, чтобы я продуктивно воспринял, делая по ходу изложения пометки. Зная недостатки нашей телефонной сети, можно предположить, что, даже если телефон и не прослушивается, какой-нибудь мудак влезет в разговор и с интересом вникнет в информацию особого рода.

Чего же там они придумают? А впрочем, это их проблемы и они мастера, а я пока только стажер. Так что можно спокойно сидеть, дышать свежим воздухом и любоваться морским пейзажем.

В 12.00 зазвонил телефон. Я вздрогнул и оживился — оно? Или ошиблись номером? Ждал некоторое время — телефон смолк, затем спустя три минуты зазвонил вновь. Оно…

Покинув террасу, я прошлепал в комнату и взял трубку.

— Четвертый?

— Да.

— Посмотри под мойкой, на кухне. Ясно?

— Ага.

— Кремлевские башни. Понял?

— Не понял. Какие башни?

— Потом поймешь. Запомнил?

— Ну да, запомнил.

— Практическое занятие номер 24. Повторяю: практическое занятие номер 24. Усек?

— Хм… Усек.

На том конце повесили трубку. Во время разговора я смотрел на часы. Диалог длился не более тридцати секунд.

Я вышел на террасу, плюхнулся в кресло и крепко задумался, уставившись вдаль. В школе мне почему-то казалось, что материал для практических занятий подбирают от фонаря, чтобы наиболее наглядно показать типичные ситуации и произвести запланированное впечатление. Выходит, я был не прав. Оказывается, это были реальные люди, которых я играючи убивал на бумаге.

Практическое занятие номер 24 я помнил наизусть, поскольку в школе меня заставили повторить его пять раз, ссылаясь на то, что я неполно изучил личность преступника и потому плохо подобрал ему естественную смерть.

Я злился, вновь и вновь вглядывался в фотографические изображения, вчитывался в экранную строку и пытался сообразить, чего хотят от меня преподаватели.

Сейчас мне предстояло провести практическое занятие номер 24 в шестой раз. Только теперь этот тип умрет не на бумаге…

Совершенно лысый мужик неопределенного возраста. Лицо гладкое с небольшим количеством морщин, высокий выпуклый лоб. Густые лохматые брови, сросшиеся на переносице, здоровенный горбатый нос — волосы из ноздрей торчат метелками. Большой рот, подковообразно изогнутый уголками вниз, квадратный подбородок, мощная шея. Вообще дядечка изрядно крепок: богатырские плечи, плоский живот (на снимке он изображен в майке и трико), сильные кривоватые ноги. И не по-человечески застывшие глаза.

Обычно на качественном снимке прослеживается движение взгляда, создавая ощущение жизни, именно потому мы легко различаем, фото это ныне здравствующего или посмертная фотография. Так вот, у этого дяди глаза НЕЖИВЫЕ. Может, это операторский трюк, не знаю.