После обеда Славик куда-то исчез и через час с небольшим заявился в мой кабинет.

— Держи, мой френд. — Он протянул мне мой пистолет, который достал из небольшого кейса.

Я растерянно взглянул на Славика:

— А ты его не…

— ты посмотри внимательно. — Славик был невозмутим.

Я пожал плечами и покрутил в руках пистолет. Да, это была все та же «беретта» — номер, который значится в моем удостоверении на право ношения оружия. Это был мой ствол.

Но он был совершенно новый! Даю голову на отсечение — это был не мой пистолет! Он еще хранил запах смазки. Любой военный сразу отличит оружие, уже побывавшее в руках и послужившее — пусть непродолжительное время, — от того, которое только что извлекли из ящика, где оно хранилось, завернутое в промасленную бумагу.

Я выщелкнул магазин с патронами, отвел затвор, осмотрел ствол на просвет, даже понюхал его. Из этого оружия никогда не стреляли — даже на испытательном стенде, как мне думается.

— Не понял, — помотал я головой. — Это… Это как, а?

— Не бери в голову, — посоветовал Славик, усаживаясь в кресло напротив моего стола и доставая сигареты. — будешь?

— Давай! — разрешил я себе соблазниться и с удовольствием затянулся «кэмелиной». — А мой?

— забудь о нем. Его уже нет в природе. — Славик сделал указательным пальцем левой руки вниз. — Вот он, твой.

— А стволы этих… ну, гостей-то?

— Их тоже нет. Тоже забудь. — жест повторился.

— А как же номер? — даже если вглядываться очень внимательно, признаков того, что номер перебивали, не было. Я повидал такое оружие, отнятое у боевиков, — с выдолбленными на затертом старом номере и перебитыми цифрами.

— Ну, это дело техники. — Славик развел руками. — Я же сказал, это не твои трудности. Забудь.

— Ага, — с легкостью согласился я и положил пистолет в сейф, решив больше Дону его не отдавать: время суровое.

— Да, кстати, — Славик, очевидно, не желал ограничиваться одним сюрпризом и достал из кармана рубашки вчетверо сложенный стандартный лист. — это по поводу того вахлака, из-за которого вся каша заварилась. Если только тебя это интересует. — И протянул лист мне.

Я глянул на начальника охраны. Лицо спокойное, глаза лениво смотрят, не искрятся… Развернув бумажку, я прочитал: «Постановление о прекращении уголовного дела». Далее сообщалось, что следователь такой-то, рассмотрев обстоятельства гибели М. И. Берковича, установил, что причиной гибели… тэ-тэ-тэ… тэ-тэ-тэ… Ну, что товарищ в темноте не разглядел, упал и смертельно ушибся. В общем, за отсутствием состава преступления…

Пару раз глотнув, я урегулировал химические реакции, внезапно вдруг ускорившиеся, и спросил, лениво так, не спеша:

— Сам, что ли, помер?

— Ага, сам, — подтвердил Славик и потер ладони, как это делал Дон. — А сколько было кипежа! Да еще неизвестно, сколько будем раз…бываться с грековским хозяйством…

— Слава… А ты случаем НЕ РАБОТАЕШЬ НА ОРГАНИЗАЦИЮ? — я давно готовил этот вопрос и, задавая его, очень внимательно следил за лицом шефа охраны… Вазомоторы, к сожалению, ничего не дали: то ли профессиональная выучка, то ли я действительно напрасно опасался…

— ты имеешь в виду ФСК? — Славик приподнял правую бровь — этак недовольно, будто его обвинили в том, что он в столовой спер у соседа из тарелки сосиску, а в действительности он не пер.

— Не, я имею в виду Организацию.

— А какую организацию ты имеешь в виду?

И мы оба ухмыльнулись. Получилось почти как у одесситов.

— Объединенных Наций, — добавил я, стараясь загладить возможные впечатления от странного вопроса.

Да, хитрый лис этот Славик. Вон как все ловко провернул. И ствол пристроил, и бумажку нужную достал…

— Ну, Бак, не дуркуй. — Славик мудро закатил глаза. — Если у тебя за плечами многолетний опыт работы в органах, значит, сохранились кое-какие связи. а если в кармане шуршит, можно достать любую бумажку. Любую. А это просто копия. Вот так.

Славик отобрал у меня листок, чиркнул зажигалкой, и через несколько секунд от постановления остался лишь черный пепел, который рассыпался среди других скомканных бумаг, накопившихся в мусорнице.

Никто из соседних боевиков «бригаду» Грека под крыло не взял. Они сами неплохо разбирались внутри и, по оперативным данным, особо не скорбели по «безвременно ушедшему».

Правда, чего-то там у них пошло наперекосяк, поскольку через двое суток после той сумасшедшей ночи, богатой трупами, мы имели возможность из уст симпатичной дамы, читавшей криминальную хронику, услышать сообщение о маленькой скромной «разборке в одном из цехов стекольного завода на территории Вознесеновки, произошедшей сегодня утром», в ходе которой возникло всего-навсего восемь трупов…

— Ну вот, и добили Грековых адептов, — театрально закатил глаза Славик. — Царствие небесное…

мы как раз в это время обедали в подвале и между делом таращились в ящик. Я сообщение воспринял совершенно равнодушно, поскольку не знал, в чью пользу решилась ситуация, и, как мне казалось, еще рано было делать выводы.