Сторонники Цезаря подталкивали его сделать последний шаг, отделяющий от царской власти. Да и сами пытались склонить горожан призвать его на царство. Попытки, надо сказать, были неудачными.

В феврале 44 года до P. X. во время одного из праздников Цезарь восседал на том самом золотом кресле, вызывавшем неприятные ассоциации с царским троном. Одним из ритуалов праздника являлась беготня полуголых жрецов с кнутами. Их возглавлял Марк Антоний, который был не только консулом, но и жрецом. И вот Антоний выходит на форум, перед ним расступаются, он протягивает Цезарю корону, обвитую лавровым венком. То ли Антоний поскупился на группу скандирования, то ли вообще об этом не подумал, но его жест вызвал лишь несколько жидких хлопков. А вот когда Цезарь отверг корону, народ наградил его бурными аплодисментами. Вторая попытка Антония вызывает ту же реакцию — слабые хлопки и овация после вторичного отказа.

Судя по реакции Цезаря, он явно был в курсе этой акции или же попросту предоставил льстецам и прихлебателям свободу действий.

«Цезарь встал со своего места и приказал отнести корону на Капитолий. Тут народ увидел, что статуи Цезаря увенчаны царскими коронами. Двое народных трибунов, Флавий и Марулл, подошли и сняли венки со статуй, а тех, кто первыми приветствовали Цезаря как царя, отвели в тюрьму. Народ следовал за ними с рукоплесканиями, называя обоих трибунов «Брутами», потому что Брут уничтожил наследственное царское достоинство и ту власть, которая принадлежала единоличным правителям, передал сенату и народу. Цезарь, раздраженный этим поступком, лишил Флавия и Марулла власти». [114]

Трудно сказать, был ли в это время уже составлен заговор, или реакция публики подтолкнула недовольных к консолидации. Да это в принципе и не важно. Цезарю вскоре предстоит убедиться, что милосердие к поверженным врагам делает из них врагов, лишенных милосердия. Что же заставило его друзей и соратников пойти на предательство? Элементарная зависть, понимание, что быть на вершине власти им никогда не удастся при живом диктаторе? Даже если бы совершенно фантастическим образом мы смогли бы перенестись в прошлое и поговорить с ними, то, скорее всего, услышали бы высокие слова о свободе и Республике, о злодеяниях тирана и добродетели его противников, пекущихся исключительно о благе римского народа. То есть ничего нового — во все века за словами прекрасными таились дела ужасные.

«Составили этот заговор главным образом двое: Марк Брут, по прозвищу Цепион, сын Брута, погибшего при диктатуре Суллы, перебежавший к Цезарю при Фарсале, и Гай Кассий, передавшийся Цезарю с триерами на Геллеспонте. Оба они были сторонники Помпея; к ним присоединился еще из наиболее близких Цезарю лиц Децим Брут Альбин. Все они пользовались у Цезаря почетом и доверием. Им он давал и самые значительные поручения: так, отправившись на войну в Африку, он передал им командование войском и управление Галлией: Трансальпийской — Дециму, Цизальпийской — Бруту». [115]

Цезарь же собирается в большой поход на Восток. До сих пор не наказана Парфия — богатое и сильное царство. Уже формируется большая армия, на три года вперед в Риме назначены магистраты, но сенаторов будоражит слух о том, что в Книгах Сивиллы якобы говорится, что парфян суждено покорить лишь римскому царю.

К этому времени заговорщики, в число которых входило шестьдесят сенаторов, уже созрел. И многие из них были, как Цезарь считал, его друзьями и сторонниками. Среди них особое место занимал Марк Брут.

Следует ли удивляться его участию в заговоре? Не будем забывать, что он был племянником Катона, а его мужественная смерть произвела на Брута большое впечатление. И кто знает, что происходило в его душе, когда он сравнивал строгий образ дяди с царскими замашками любовника своей матери? Кто-то знал, за какие ниточки нужно потянуть, и вскоре судейское возвышение, на котором Брут разбирал дела, было исписано надписями «Ты спишь, Брут», «Ты не Брут!» «Брут — ты подкуплен?» и еще в этом духе. Апелляция к великому предку — сильное средство для римлянина.

Был назначен день начала похода на Восток — 18 марта. Заговорщики знали, что Цезарь вернется лишь через несколько лет. А поскольку придет на заседание Сената 15 марта, то на этот день и было назначено убийство.

С точки зрения современной кудетологии — науки о заговорах, — их действия кажутся непродуманными. Во время длительной войны, да еще с таким могучим врагом, диктатор мог пасть в бою или скончаться от болезни. Можно было воспользоваться его отсутствием, взять власть в Риме и в провинциях. Но при всем обилии вариантов надо иметь в виду, что первая же крупная победа на Востоке сделала бы мятеж в Риме невозможным. Кроме того, убийство Цезаря должно было стать актом символическим, в духе древних республиканских традиций. Не предполагать же в самом деле, что заговорщиками манипулировали тайные агенты Парфянского царства, обеспокоенные планами Цезаря?

«За несколько дней до смерти Цезарь узнал, что табуны коней, которых он при переходе Рубикона посвятил богам и отпустил пастись на воле, без охраны, упорно отказываются от еды и проливают слезы. Затем, когда он приносил жертвы, гадатель Спуринна советовал ему остерегаться опасности, которая ждет его не поздней, чем в иды марта. Затем, уже накануне этого дня в курию Помпея влетела птичка королек с лавровой веточкой в клюве, преследуемая стаей разных птиц из ближней рощицы, и они ее растерзали. А в последнюю ночь перед убийством ему привиделось во сне, как он летает под облаками и потом как Юпитер пожимает ему десницу». [116]