Кардинал Борджа отошел от дивана, на котором лежал его сын, и прошептал Дуарте: «Узнай у поваренка, почему он так не любит Его святейшество. Потом проследи, чтобы он выпил всю бутылку со стола. До последней капли».

Дуарте кивнул.

— И что нам делать после того, как вино подействует?

Глаза кардинала сверкнули, лицо побагровело.

— Посади его на осла, крепко привяжи и отправь его с запиской ко Льву Римини. Посоветуй начать молиться о прощении и готовиться к встрече с Создателем.

В глубоком сне Хуан пролежал несколько недель, и кардинал настоял на том, чтобы мальчик оставался в его дворце в Ватикане, где за ним присматривал личный врач Родриго Борджа. У постели Хуана постоянно дежурили Адриана или кто-то из слуг, а кардинал по несколько часов в день проводил в часовне, молясь Мадонне. «Я приведу в единственно истинную церковь тысячи душ, — раз за разом обещал он, — если только ты упросишь Христа сохранить жизнь моему сыну».

Когда его молитвы услышали и Хуан пошел на поправку, кардинал стал все больше времени и сил отдавать святой католической церкви и своей семье.

Но Родриго Борджа уже понял, что одни только небеса не могут обеспечить безопасность его близких. И принял соответствующие меры.

Теперь кардинал точно знал, что пришла пора вызывать из Испании дона Мигуэля Корельо, также известного как дон Мичелотто.

Племянник кардинала Родриго Борджа, он рос в Валенсии, не отличаясь ни жестокостью, ни мстительностью. Однако очень часто случалось так, что ему приходилось защищать добрых людей от злобы других, которые принимали доброту за слабость.

Мигуэль едва ли не с детства понял, что его призвание — опекать тех, кто нес в мир слово Господа и римской католической церкви.

Ему было шестнадцать, когда главарь бандитов в сопровождении нескольких вандалов ворвались в их дом и попытались отогнать подростка от сундука, в котором его мать спрятала святые иконы и льняное полотно. Мигуэль, который редко открывал рот, обругал бандитов и отказался отойти, после чего главарь выхватил стилет и полоснул подростка по щеке, от самого рта. Кровь хлынула на рубашку, закричала мать, зарыдала сестра, но Мигуэль не сдвинулся с места.

Наконец на улице собрались соседи, и бандиты, испугавшись, что их всех схватят, убежали из деревни.

Несколько дней спустя эта же банда попыталась вновь напасть на деревню, но крестьяне уже подготовились к встрече. Большинство бандитов убежали, главаря схватил Мигуэль. На следующее утро тот висел на суку большого дерева на деревенской площади.

С того самого дня и начала расти слава Мигуэля Корельо. Никто не решался обидеть его самого, друзей или родственников из страха неминуемого возмездия. Лицо его зажило, но шрам остался, и казалось, рот Мигуэля постоянно кривится в злобной усмешке. И хотя любой другой человек с такой усмешкой одним своим видом нагонял бы страх, Мигуэля любили за его честность и благородство, его золотисто-коричневые глаза лучились состраданием, и каждый, кто заглядывал в них, видел его добрую душу. Именно тогда из любви к нему жители деревни начали звать его «дон Мичелотто», дон Карающий меч, и он действительно пользовался всеобщим уважением.

Кардинал Родриго Борджа пришел к выводу, что сидящие на троне церкви не могли сами защитить себя от злобы недоброжелателей без помощи других людей. Так уж сложилось в мире, где они жили.

Никто не удивился тому, что именно молодому дону Мичелотто судьба уготовила роль борца со злом, пусть ради этого ему и приходилось убивать. Его любовь и верность Господу и святому престолу не вызывали сомнений, какие бы сплетни ни распространяли о нем враги. И кардинал точно знал, что дон Мичелотто всегда выполнит приказ и будет действовать во благо святой матери-церкви.

Как кардинал верил, что в своих решениях руководствуется волей Божьей, так и дон Мичелотто полагал, что та же воля направляет его руку, поэтому у него не возникало даже мысли о том, что его деяния — грех. Ведь всякий раз, лишая жизни врага кардинала или церкви, он возвращал душу убитого домой, на суд Отцу Небесному.

Вот почему вскоре после выздоровления сына Родриго Борджа, который тоже вырос в Валенсии и знал, какая кровь течет в жилах этого испанца, вызвал своего племянника в Рим. Прекрасно понимая, какие опасности таит в себе этот город, он доверил дону Мичелотто, которому только-только исполнился двадцать один год, охрану своей семьи. И теперь дети кардинала, появляясь на людях, видели за своим плечом спокойное лицо дона Мичелотто.

Обязанности вице-канцлера требовали частых разъездов, но, находясь в Риме, кардинал каждый день приходил к детям, чтобы поговорить и поиграть с ними, и практически всегда дон Мичелотто составлял им компанию. А с наступлением жаркого и душного лета стремился покинуть запруженные толпой узкие улицы и увозил детей в свое роскошное загородное поместье.

На территории поместья, расположенного в предгорьях Апеннин, в одном дне пути от Рима, лежало маленькое чистое озеро, окруженное прекрасным сосновым лесом. Родриго Борджа получил его в подарок от своего дяди, Папы Каликста III, и в последние несколько лет позаботился о том, чтобы семья могла отдыхать там со всеми удобствами.