– Ваня, сынок, поверь старому, ушлому вояке, – сказал Крестный Ивану, и тот не уловил и тени искусственности в его открытом тоне, каким Крестный разговаривал с Иваном, когда речь шла об особо важных вещах. – Для нас с тобой это теперь дело номер один. Если это «Белая стрела», если это Никитин, самый лучший вариант – отлежаться, как будто нет нас с тобой на свете. Я его слишком хорошо знаю. Он на Кубе такую штуку придумал – мы чуть было не начали Карибскую войну, как того и требовало задание, – чтобы поменять правящее семейство, а ведь молодой тогда еще был, зеленый... Рауля Кастро спасла случайность...

– Ты его знаешь? – спросил Иван.

– Знаю ли я его? – переспросил Крестный. – Лучше спроси – знаю ли я себя? Мы с ним погуляли не только в кабаках Сантьяго-де-Куба, но и в ресторанчиках Сантьяго-де-Чили, в борделях Танжера, в притонах Тайбэя, в публичных домах мексиканской Гвадалахары... Я когда-то был с ним вместе. А сейчас мы готовы убить друг друга...

Откровенничая сейчас с Иваном и сообщая ему о себе то, чего не знал уже практически никто из тех, кому он был известен как Крестный, он раскрывал только строго дозированную информацию, не позволяющую установить, кем же он был в прошлой жизни. Хотя, он не обманывал Ивана. Никитина он знал действительно хорошо и в самом деле когда-то вместе с ним работал. Ну, почти вместе. Но этого почти было достаточно, чтобы не сомневаться даже теперь, что Никитин – человек очень опасный.

– Почему он хочет меня убить? – перебил Крестного Иван.

– Не знаю, Ваня. Честное слово, не знаю. Где-то встал ты ему поперек дороги. Мы с тобой встали...

– Это твои дела, Крестный, – спокойно и безразлично сказал Иван. – Ты и разбирайся. Будет нужна моя помощь – найдешь. Я под пулями ходить привык.

– Нам, Ваня, остается только ждать. Он скоро на нас выйдет. Ждать и быть готовыми ответить...

Иван молча вышел.

Отвечать он был готов каждую секунду.

...На совещание к генералу Романовскому полковник пришел ровно через два дня без костылей, но с тросточкой, на которую тяжело опирался, хотя и пытался сохранить видимость непринужденности движений. Нога отчаянно болела, хотя и заживала как на собаке, не известно уж чем там медики ее нашпиговали.

– А вот и Никитин с раной пришел, – встретил возгласом его появление в своем кабинете Романовский. – Проходите, полковник, садитесь.

«Сам ты сраный,» – мысленно огрызнулся Никитин.

Он сел за длинный стол, обтянутый зеленым бархатом, огляделся. Лица за столом собрались все знакомые, традиционный состав еженедельного, так называемого, «неофициального» совещания у Романовского.

«Ну что, торги в разгаре? – подумал он. – Или еще не начинали? Меня ждали?»

Он усмехнулся: «Вот уж хрен они без меня смогут что-нибудь решить.»

– Итак, – сказал Романовский. – У нас сегодня два вопроса. Первый – солнцевский. Ситуацию вы все знаете – этим голодным пидорам стало мало Лужников. Они хотят подмять весь Ленинский район вплоть до Александровского сада. Мы должны им спасибо еще сказать, что хоть Кремль нам оставили. Паша пробовал с ними вести переговоры... – Романовский сделал паузу, вопросительно поглядев на на своего зама по экономическим преступлениям, Павла Большеданова.

Тот кивнул головой.

– Результат нулевой. Посылают на хуй.

Большеданов вновь кивнул.

– Жду предложений.

– У меня бы не послали, – проворчал зам по режиму начальника «Матросской тишины». – Взять их лидера, посадить к нам и опустить. Посмотрим, как тогда посылать будут.

– Вы забываете, – возразил Романовский, – что их лидер и так сидит. У нас.

– Так какого ж хрена?..

– За его освобождение они нам должны... Кстати, Паша, доложи, что у них там с деньгами?

Большеданов вскочил с места.

– За «Якоря» они расплатились. Он выпущен. «Тихий», он же Смирнов, он же «Князь» также выпущен. Деньги за него поступили. «Козленок» сидит у нас. Уже месяц. За него не заплачено ни копейки. Месячные выплаты от них так же не поступают. Мой вывод – наши финансово-пенитенциарные меры мало эффективны...

– Ты пока заткнись со своими выводами, – оборвал его Романовский.

– Никитин, что за ними числится за последний месяц?

Никитин, стараясь не морщиться, поднялся, вспоминая, сдвинул брови.

– Три убийства первой категории. Бизнесмены из группы «Акведук». Попытка ограбления Новодевичьего монастыря. С перестрелкой на кладбище. У нас были проблемы с патриархом. Он отказывается платить нам, раз мы не можем гарантировать его людям безопасность. Напомню, что четверо монахов были застрелены, потери солнцевских – двое. Патриарх заявил...

Романовский замахал на него рукой, не надо, мол, знаю, знаю...

Никитин пожал плечами и продолжил.

– Предпринята попытка установить плату для челноков за торговлю в Лужниках. Попытка была блокирована. Напомню, что пока экономический контроль за этой территорией осуществляем мы.

Романовский посмотрел на Большеданова. Тот опять вскочил, кивнул и сел.

– Доходы группы за месяц оцениваются в сумму порядка четырнадцати миллионов долларов.

– Какого ж хрена они не платят? – вылез снова туповатый зам из «Матросской тишины».