Свойственные мне логика и здравый смысл испарились. Остались лишь огонь и плоть, и я не собиралась лгать себе – во всяком случае, не этой ночью. Я хотела его. Я выгнула спину, прекрасно осознавая, какой уязвимой становлюсь при этом, и отдавая ему инициативу. Адриан принял ее и уложил меня на стол, а сам оказался сверху. Сокрушительный поцелуй переместился с губ на заднюю часть шеи. Адриан сдернул вниз край платья и лямку бюстгальтера, и у его губ появилось новое пространство для завоевания. Бокал свалился на пол и разбился. Вскоре за ним последовал другой. Адриан перестал целовать меня, и я открыла глаза.

– Стол, – сказал он. – Чертов стол!

Несколько мгновений спустя стол исчез. Я была в квартире Адриана, на его кровати, и радовалась, что подо мной больше нету столового серебра. Когда наше местонахождение изменилось окончательно, его губы снова отыскали мои. Жадность, с которой я ответила на поцелуй, удивила даже меня саму. Я никогда бы не подумала, что способна на такие примитивные чувства, такие далекие от здравого смысла, обычно управляющего моими действиями. Мои ногти впились в спину Адриана, а он провел губами от края подбородка до середины моей шеи. И продолжил двигаться, пока не дошел до нижней точки выреза. Я ахнула, а он стал целовать меня по краю выреза, чтобы поддразнить.

– Не волнуйся, – пробормотал он. – Платье останется на месте.

– Да ну? Это ты так решил?

– Да, – согласился Адриан. – Ты не потеряешь девственность во сне. Даже если бы это было возможно. Я не хочу разбираться с философской стороной этого. А кроме того, вовсе незачем торопиться. Иногда стоит немного помедлить в пути, прежде чем добраться до места назначения.

Метафоры. Плата за общение с художником.

Я чуть не сказала этого. Но тут его рука скользнула по моей голой ноге, и я снова позабыла обо всем. Возможно, платье и осталось на месте, но Адриан был не против позволить себе некоторые вольности. Рука проскользнула под платье и двинулась вверх по бедру. Я горела от его прикосновений, и все во мне сосредоточилось на этой руке. Она продвигалась слишком медленно, и я схватила ее, чтобы продвинуть выше.

Адриан рассмеялся и поймал меня за запястье, потом отвел мою руку и прижал к покрывалу.

– Никогда бы не подумал, что это мне придется замедлять темп.

Я открыла глаза и посмотрела в глаза Адриану.

– Я быстро учусь.

Снедающий меня жар и животное стремление, должно быть, как-то вырвались наружу, потому что Адриан перестал улыбаться и задышал тяжело. Он отпустил мою руку, взял мое лицо в ладони и придвинулся на расстояние дыхания.

– Боже мой, Сидни. Ты…

Страсть в его глазах сменилась удивлением, и он внезапно огляделся.

– Что случилось? – спросила я. Может, это какая-то таинственная часть «пути»?

Адриан скривился и начал таять.

– Ты просыпаешься!

Я открыла глаза. От внезапного пробуждения я плохо соображала, что творится вокруг. Тело не хотело слушаться, а свет заставил меня сощуриться. К лампе, которую я не выключила ночью, добавился льющийся в окно солнечный свет, но экран мобильника свидетельствовал, что еще очень рано. Кто-то стучал ко мне в дверь, и я поняла, что это меня и разбудило. Я пригладила растрепанные волосы и, пошатываясь, встала с постели.

– Если теперь ей нужен репетитор по географии, я вправду уеду в Мексику! – пробормотала я. Но когда я открыла дверь, за ней стояла вовсе не Ангелина. Это была Джилл.

– Только что случилось кое-что важное, – сказала она, врываясь в комнату.

– У меня – не случилось.

Если Джилл и заметила мое раздражение, то никак этого не выказала. На самом деле, присмотревшись к ней поближе, я поняла, что она, возможно, понятия не имеет (пока что) о том, что только что произошло со мною и Адрианом. Судя по тому, что я узнала, сны духа не передаются через узы, если только поцелованного тенью не приводят прямиком в них.

Я вздохнула и села на кровать. Мне ужасно хотелось снова заснуть. Жар и возбуждение сна угасли, и основным моим ощущением сейчас была усталость.

– Что еще стряслось?

– Ангелина и Трей.

– О боже! – простонала я. – Что она с ним сделала теперь?

Джилл устроилась за моим столом и выглядела чрезвычайно решительно. Явно не случилось ничего хорошего.

– Она подбила его ночью тайком пролезть в наше общежитие.

– Что? – Мне вправду требовалось поспать, потому что мой рассудок не мог уразуметь, что стоит за такими действиями. – Она что, настолько рвется заниматься математикой?

Джилл насмешливо посмотрела на меня.

– Сидни, они занимались не математикой.

– Тогда зачем они… о, нет! – Я рухнула на кровать и уставилась в потолок. – Нет! Только не это!

– Я уже сказала это себе, – сообщила Джилл. – Не помогло.

Я перевернулась на бок, чтобы снова видеть Джилл.

– Ладно, предположим, что это правда. Сколько это продолжается?

– Не знаю. – Голос Джилл звучал так же устало, как мой, но куда более раздраженно. – Ты же знаешь, что такое Ангелина. Я пыталась вытрясти из нее ответ, но она твердит, что не виновата и просто так получилось.