— Попробуй сейчас, — возбужденно прошептал Джереми. — Представь, что ты входишь с улицы и попадаешь в коридор. Иди медленно, оглядывайся по сторонам. Ты ничего не видишь?

— Нет.

— Ну, хорошо. Тогда иди дальше. Проходи в комнату встреч. Посмотри вокруг…

Девушка продолжала мысленный обход здания, пытаясь вызвать глубоко запрятанные воспоминания.

— Пройди в библиотеку.

Меер удивленно повысила голос.

— Да. Каспар показал Марго на плане потайную дверь и объяснил, что всего в здании двенадцать дверей. Две из них являются потайными, частью запасного пути на случай бегства… первая из этих дверей находится во встроенном шкафу… а вторая здесь, внизу.

— Где? — едва слышно прошептал отец.

Меер попробовала открыть глаза, однако газ вселил в нее такую усталость, что это движение потребовало от нее неимоверных усилий. Отец полулежал, прислонившись спиной к стене. Взяв его руку, Меер поразилась тому, какая же она холодная.

— Папа!

Молчание.

— Папочка, пожалуйста…

Но отец не отвечал.

Опередив Рудольфа Толлера, Марго первой прошла по подземному тоннелю, проходящему под зданием Общества памяти, но когда она достигла склепа, где, по ее предположениям, хранились сокровища ее супруга, железная решетка оказалась заперта. С помощью висевшей на шее связки ключей Каспара Толлер отпер замок и, пригнувшись, вошел в склеп. Там он сразу же направился в дальний правый угол, отсчитал одиннадцать камней и нажал на двенадцатый. С тихим скрежетом камень сдвинулся с места. Вынув его из стены, Толлер открыл нишу, и Марго в темноте разглядела железный ключ и стальной сейф.

— Это все, что у нас есть, Марго, — объяснил Рудольф, открывая сейф и доставая связку тонких медных листов, позеленевших от времени. — В этом документе, написанном на какой-то разновидности древнего санскрита — прочитать текст нам так и не удалось, — предположительно перечисляется дюжина «инструментов памяти» с объяснением того, что представляет собой каждый из них и как он действует. Помимо флейты, переданной герру Бетховену, это все, что мы с вашим супругом обнаружили в Индии, все, что я привез домой. Сказать по правде, добыча скудная. Маэстро так и не удалось разгадать тайну флейты, оказавшуюся такой же неразрешимой, как и эта книга. Так что я все больше укрепляюсь в мысли, что наша экспедиция окончилась полным провалом.

Когда Толлер закрывал сейф, отблески пламени факела снова озарили ключ, и Марго поинтересовалась, для чего он здесь нужен.

Он обернулся.

— Наш запасный выход. В любой момент власти могут постучать к нам в дверь, и нам придется спешно уходить, причем так, чтобы никто не знал, куда.

Да, Каспар говорил, что по его настоянию строители предусмотрели второй выход из здания, но, как оказалось, выход уже существовал — естественный, через подземные катакомбы. Марго посмотрела на западную стену, туда, куда указал Толлер, и увидела замочную скважину, наполовину скрытую в щели между двумя камнями.

Воздух стал таким плотным, что Меер двигалась с трудом, пытаясь оставаться в сознании, однако ей необходимо было действовать. Молодая женщина заставила себя встать и переставлять одну ногу за другой.

Отсчитав от пола, она нашла двенадцатый камень, надавила на него со всей силой, какая у нее еще оставалась, и почувствовала, как камень пошевелился. Вытащив его из стены, Меер всмотрелась в тайник и увидела стальной сейф и железный ключ.

Двигаться теперь было практически невозможно. С каждой секундой Меер становилось все хуже. От недостатка кислорода у нее тряслись руки, и только с третьей попытки ей удалось вставить ключ в замочную скважину в западной стене. Вставив ключ, она попыталась его повернуть. У нее ничего не получилось. Он не поворачивался. Ради чего она потратила столько сил? Меер так устала, ей хотелось только спать. Ухватив ключ обеими руками, чтобы держать его ровно, она снова попробовала отпереть замок, и на этот раз механизм поддался. Заскрипели ржавые петли, и часть стены повернулась, открывая проход.

За потайной дверью девушку ждал воздух, затхлый, но в нем не было удушающего газа. Вдыхая его судорожными глотками, она всмотрелась в темноту. В отсветах тусклой лампочки, освещавшей камеру, ей удалось разглядеть только винтовую лестницу, уходящую вверх. Куда она вела, сейчас не имело значения; важен был лишь свежий воздух. Сделав еще два глубоких вдоха, Меер почувствовала, как к ней возвращаются силы. Вернувшись к отцу, она подхватила его под мышки и подтащила обмякшее тело к проходу.

— Дыши глубже, — прошептала Меер. Затем громче: — Дыши. — Потом крикнула: — Пожалуйста, дыши!

Глаза отца оставались закрытыми; он никак не отреагировал на ее слова.

Набрав полную грудь воздуха, Меер начала делать ему искусственное дыхание.

Ничего.

Она не сдавалась.

По-прежнему ничего.

Снова и снова. Наконец Джереми сделал вдох. Один-единственный, слабый, его было недостаточно, но начало было положено. Глядя на то, как отец вдыхает и выдыхает воздух, Меер старалась решить, что делать дальше. Быть может, если она вытащит его в тоннель, свежего воздуха там окажется достаточно, для того чтобы отец продержался еще немного, пока она отыщет выход и приведет помощь.

Как ей быть? Уйти? Остаться с отцом? А что, если из-за его больного сердца газ оказал на него более сильное воздействие, чем на нее? Не поранился ли отец, при падении ударившись головой о каменную стену? Не вызвал ли сильный стресс новый сердечный приступ?

Может быть, ей не придется бросать отца, может быть, если громко крикнуть, кто-нибудь ее услышит.

— Эй! — что есть силы крикнула Меер.

— Эй! — вернулся ответ.