— Давай с тобой договоримся, — увещевательным голосом промолвил Джереми. — Я тебе все расскажу, но ты сделаешь так, как я прошу.

Меер не смогла сдержать улыбку. Отец привык договариваться всегда и со всеми.

— Хорошо.

— Сейчас я чувствую себя замечательно, но десять месяцев назад у меня был совсем пустяковый сердечный приступ. Я принимаю лекарства, ничего серьезного нет, но доктор Линтелл показалось, что она сегодня обнаружила в моей кардиограмме какой-то непорядок, поэтому ей хочется сделать дополнительные анализы, чтобы убедиться в том, что причин для беспокойства нет. В крайнем случае, мне нужно будет чуть подкорректировать курс лечения.

Меер со страхом всмотрелась в лицо отца. Улыбнувшись, тот взял ее за руку. Действительно ли у него все в порядке? Меер мысленно вернулась на десять месяцев назад… постаралась вспомнить, говорила ли она тогда с отцом. Не было ли каких-нибудь скрытых намеков?

— Ты вправду чувствуешь себя хорошо? — Ее голос немного дрогнул.

Джереми кивнул.

— Почему ты мне ничего не сказал?

— Это был самый настоящий пустяк. Все прошло и забыто. Говорить не о чем.

Повернувшись к Малахаю, Меер спросила:

— А вы знали?

— Знал.

Меер посмотрела на Себастьяна. Его лицо было красноречивее любых слов.

— Ты рассказал о болезни чужим людям и скрыл ее от своей дочери? — с укором спросила Меер отца.

Встав, Себастьян направился к двери, пробормотав, что ему нужно позвонить. Меер обрадовалась тому, что он уходит, но Джереми его остановил.

— Не надо уходить из-за нас.

— Честное слово, мне нужно сделать один звонок. Я снова присоединюсь к вашему спору через несколько минут.

Джереми улыбнулся, но Меер оставалась серьезной.

— Ничего смешного тут нет, — строго заметила она отцу. — Почему ты держишь в секрете от меня то, что у тебя не все в порядке со здоровьем?

— Я сделал выбор, исходя из того, что, на мой взгляд, было бы лучше для моей дочери.

— Я уже взрослая.

— Это никак не влияет на то, что по-прежнему это моя прерогатива решать, чем тебя можно обременять, а чем нельзя. Я не хочу, чтобы ты вникала в мои проблемы со здоровьем и переживала за меня так, как переживала за мать.

— Ну как я могла не переживать за мать? Она ведь умирала. А ты тоже смертельно болен?

— Нет, конечно же. Я имел в виду совсем другое, и ты это прекрасно понимаешь.

— Что, по-твоему, произойдет со мной, если я узнаю правду? Неужели ты мне совсем не доверяешь?

— Я всегда верил в тебя, — произнес Джереми голосом, проникнутым глубоким чувством. — С того самого первого раза, когда ты своей крохотной ручонкой схватила мой палец.

— Если у тебя есть хоть сколько-нибудь веры в меня, ты бы ни за что не пытался решать, что мне можно знать, а что нельзя.

Вторник, 29 апреля, 12.00

Они сидели за круглым обеденным столом дома у Джереми и пытались разобраться в собранных ключах, в воспоминаниях Меер и в той информации, что раскопал Себастьян в книгах из библиотеки Джереми и в Интернете.

— Ты упомянула про лестницу в здании Общества, — спросил Малахай. — Куда она вела?

— Это была потайная лестница, ведущая в подземное хранилище, — ответила Меер. — Я думаю, Каспар рассказал Марго, где она находится, потому что Марго знала, где ее искать; вот только флейты в хранилище не оказалось.

Говорить о своих воспоминаниях теперь — потому что от того момента, когда она с ними столкнулась, ее уже отделяло какое-то расстояние, — оказалось проще, чем предполагала Меер. Она все равно что пересказывала эпизод из фильма или главу из прочитанной книги.

— Интересно, эта лестница сохранилась до настоящего времени? Я ни разу о ней не слышал, — с любопытством спросил Себастьян. — Впрочем, я стал членом Общества совсем недавно. И в какой именно части здания располагалась эта лестница?

Закрыв глаза, Меер сосредоточилась.

— В стенном шкафу в комнате, которая, полагаю, была библиотекой.

— И эта лестница вела в подземное хранилище?

Меер кивнула.

— В маленькую комнату с каменными стенами и чугунной решеткой.

— Пахнет каким-то Средневековьем, — заметил Себастьян.

— Ты больше ничего не можешь вспомнить? — спросил Малахай.

— Нет. Когда Марго обнаружила, что флейты там нет, ее больше ничего не интересовало.