Оставалось всего несколько часов до тех пор, как концертный зал снова наполнится жизнью и люди Пакстона вернутся к своим поискам. Бодрствовать было гораздо легче, когда сверху доносился шум. Давид вслушивался, стараясь разобрать отдельные звуки, и это было хоть каким-то занятием. Крысы тоже перестали царапаться, и наступила полная тишина, настолько густая, что можно было заснуть снова… прямо здесь… на голой земле…

Стоя на берегу быстрой широкой реки Инд, окруженной горами с заснеженными вершинами, он вдыхал воздух, наполненный благоуханием цветущих деревьев. Пожилой мужчина в свободной светлой одежде громко ругался, посылая ему угрозы. Но он не боялся старика. Женщине с глазами цвета морской волны угрожает опасность со стороны этого старика, и он должен ее спасти. Он сделает все, чтобы спасти ее.

Давид проснулся, пораженный тем, что сон вернулся. Его захлестнуло предчувствие надвигающейся катастрофы.

Вена, Австрия

Среда, 30 апреля, 09.15

Джереми Логан выглядел более измученным, чем накануне, и когда он сказал своей дочери и Малахаю, что его не выпишут из больницы ни утром, ни, возможно, и днем, Меер не удивилась, но встревожилась.

— У меня немного подскочила температура. Наверняка подцепил вчера какую-то заразу здесь, в больнице. Чем больше времени тут проводишь, тем хуже это сказывается на здоровье.

— Какая у тебя температура? — спросила Меер.

— Да пустяковая, но из-за того всплеска на кардиограмме врачи хотят продержать меня немного подольше. Черт бы побрал их дотошность. А теперь я настаиваю на том, чтобы ты перестала расспрашивать о моем здоровье и рассказала все, что тебе удалось найти за вчерашний день.

Из рассказа о поездке в Баден и находке нот Меер упустила только нападение в лесу.

— Давайте не будем забивать себе голову тем, что мы потеряли, — сказал Малахай, когда она закончила. — Мы обязательно определим мелодию, когда найдем флейту. Вот на чем нам нужно теперь сосредоточиться. Из всего того, что мы прочитали, очевидно следует, что флейта оказалась у фон Брейнинга, хотя сам он даже не представлял себе ее истинную ценность. От отцов имущество переходит к сыновьям. По крайней мере, в XIX веке это обстояло именно так. У Стефана был сын? А у этого сына были дети… Продолжало ли семейство жить в Вене? Быть может, флейта по-прежнему у какого-то старика, который сам не знает, что это такое.

— Да, у Стефана был сын. Герхард фон Брейнинг, — подтвердил Джереми. — Больше того, Герхард написал одно из первых воспоминаний о жизни Бетховена. Не сомневаюсь, в библиотеке должна быть эта книга. — Он посмотрел на часы. — Но по средам библиотека открывается только в полдень.

— А нет ли сейчас каких-нибудь работающих книжных магазинов? — спросила Меер.

Джереми пристально посмотрел на нее.

— Я больше не хочу, чтобы ты этим занималась.

— Уже слишком поздно.

— Надо предоставить эту возможность тем, кто умеет справляться с опасностями, и тогда тебе больше не придется бегать одной по лесу.

— В настоящий момент речь идет только о том, чтобы найти книгу и посмотреть, нет ли в ней какой-либо дополнительной информации. — Почувствовав, что отец колеблется, Меер добавила аргумент, который, как она была уверена, должен будет его удовлетворить: — Меня может сопровождать Малахай. — Она остановилась, гадая, правильно ли истолковала мысли отца. Быть может, все дело в нем самом. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я осталась с тобой.

— Хочу, но только потому, что в этом случае ты будешь в безопасности. Определенно, я не хочу, чтобы ты торчала здесь только из-за меня.

— Папа, мне кажется, я должна продолжать поиски, — сказала Меер, поднимая руки вверх и роняя их.

Джереми усмехнулся.

— На любой вопрос всегда существует ответ, даже если найти его очень трудно. Каббала учит нас, что у человеческой души есть определенный уровень, на котором все мы подключаемся к единой копилке знаний, накопленных миром. Юнг соглашался с этим, но просто использовал другие термины и называл все «коллективным бессознательным». Оно проявляется во внутреннем голосе, его может услышать каждый, если внимательно прислушаться. Ты слышишь этот голос. Всегда его слышала. И сейчас ты должна ему довериться. Только обещай, — он улыбнулся, — что будешь предельно осторожна.

Ни Меер, ни Малахай не могли отправляться на поиски книги, поскольку оба не владели немецким, поэтому Джереми позвонил Себастьяну, извинился и попросил о последнем одолжении.

Когда они вошли в букинистический магазин на Грабенштрассе, их встретил запах кожи и чернил, клея и масла. Женщина средних лет с густыми черными волосами встала из-за верстака, заваленного баночками и бритвенными лезвиями, бумагами, кусками мягкой ткани и потрепанными книгами в различной стадии восстановительных работ. В числе книг, подлежащих реставрации, были и воспоминания Герхарда фон Брейнинга. Она протянула книгу Себастьяну.