На следующий день он высказывает свое мнение о целях сионистской борьбы:

17 мая 1939 года британское правительство публикует в «Белой книге» свои репрессивные указы. За несколько недель до этого Бен-Гурион объявил о начале периода «активного сионизма». Вернувшись в Палестину, большую часть своей деятельности он посвящает подготовке «Хаганы» к битве с новой британской политикой. Он созывает всех руководителей и вместе с ними подробно изучает все вопросы призыва и вооружения.

Своим коллегам по Исполнительному комитету он представляет детальный план гражданского неповиновения и подготовки к борьбе против «Белой книги». Товарищам из Рабочей партии он предлагает террористические действия, с которыми, как он и предполагал, они не соглашаются. Внутри еврейского сообщества царит возбуждение и призывы к энергичным действиям раздаются со всех сторон. Кабинет Бен-Гуриона был заполнен делегациями из разных концов страны, в состав которых входили совершенно разные люди, просившие одного: предпринять беспощадные действия против англичан. Одни предлагали свой план, другие доходили до того, что требовали установить диктатуру.

В начале июня Бен-Гурион получает от Исполнительного комитета «Еврейского агентства» разрешение на создание специальных групп вмешательства, «тайных из тайных», основной задачей которых будет осуществление антибританских операций. Этим же группам будет поручено проводить репрессивные меры против арабских террористов и карательные операции по отношению к предателям и доносчикам из еврейского сообщества. До этого момента он яростно противился всякому усилию в пользу тайной иммиграции, поскольку полномочные власти уменьшили законную эмиграционную квоту. Англичане не признавали за евреями права на иммиграцию, в результате чего он полностью меняет свою позицию и делает из незаконной иммиграции символ сионистской кампании, считая ее серьезным политическим оружием. Он предлагает план, который позволил бы тысячам незаконных иммигрантов еженедельно прибывать в Палестину и убеждает организовывать демонстрации и беспорядки всякий раз, как иммигрантам будет отказано во въезде, — события, которые мировая пресса не преминула слить воедино, он также предвидит насильственное вхождение в акваторию Палестины судов с иммигрантами на борту, которые высадятся на берег под защитой «Хаганы». Не испугавшись возможного вооруженного столкновения с англичанами, он считает это лучшим для еврейского народа способом заявить о своих правах на иммиграцию и подтвердить свою готовность сражаться за их соблюдение. Такие столкновения могли вызвать всеобщее возмущение. Поэтому еще в Лондоне в конце Сент-Джеймской конференции он спросил одного ответственного британского чиновника: «Что могло бы произойти, если бы для получения разрешения на иммиграцию мы применили силу? Вы бы стреляли в нас?». В ответ прозвучала фраза, которую он ожидал: «Правительство, которое станет стрелять по беженцам, эмигрирующим в Палестину, не продержится и недели».

Но на этот раз Бен-Гурион пошел слишком далеко и слишком быстро. Многие другие руководители не пошли на радикальное изменение политики по отношению к Великобритании. В самом деле, разве не были они в течение двадцати лет ярыми сторонниками сотрудничества с англичанами? Они опасаются предпринимать вооруженные действия, которые могли бы повлечь за собой значительные людские потери. Разногласия внутри «Еврейского агентства» становятся особенно заметны, когда корабль «Колорадо» с 380 незаконными иммигрантами на борту подходит к берегам Палестины. Бен-Гурион просит направить судно в Тель-Авив, где пассажиры могли бы высадиться на берег под защитой «Хаганы». Однако, поколебавшись, Исполнительный комитет «Еврейского агентства» отклоняет эту просьбу. Бен-Гурион не уступает и выносит дело на рассмотрение Политического комитета Рабочей партии Израиля, который большинством голосов принимает отрицательное решение. Бен-Гурион в ярости и грозится подать в отставку. Тем временем Британский Королевский флот выводит «Колорадо» за пределы территориальных вод Палестины и сопровождает его в Хайфу. Тогда Бен-Гурион призывает захватить порт силой и дать высадиться иммигрантам, но и это предложение не находит поддержки не только у Исполнительного комитета, но и у его товарищей по партии. Он вынужден признать себя побежденным и похоронить идею силового решения проблемы незаконной иммиграции.

В конце августа 1939 года, находясь под впечатлением, вызванным публикацией «Белой книги», в тяжелой атмосфере день ото дня усугубляющегося международного положения в Женеве собирается XXI конгресс сионистов. На повестке дня конгресса стоит обсуждение решений, вызванных подписанием германо-советского пакта Молотова — Риббентропа: Вейцман расстается с конгрессом, произнеся пророческую речь о спускающейся на мир «мгле». Он и не подозревает о том, что в последний раз видит большинство депутатов.

На корабле, следующем в Палестину, Бен-Гурион узнает, что 1 сентября 1939 года фашистская Германия вторглась на территорию Польши. Разразилась вторая мировая война. По возвращении в Палестину он вызывает к себе Ицхака Саде, одного из главных руководителей «Хаганы», и сообщает ему о расформировании специальных групп быстрого реагирования. Начавший входить в силу «активный сионизм» погружен в спячку. Прежде чем бороться за собственное государство, еврейский народ должен бороться за выживание. Бен-Гурион бросает свой самый знаменитый лозунг, который на шесть горьких лет страданий определит линию поведения еврейского народа:

3 сентября 1939 года судно с Бен-Гурионом на борту бросает якорь в порту Яффы. Когда, пять дней спустя, он вызывает к себе руководителей «Хаганы», основные линии «боевых задач» уже определены: «Война 1914–1918 годов дала нам декларацию Бальфура. В этот раз мы должны создать для себя еврейское государство и, следовательно, еврейскую армию в этой стране и для этой страны».

Бен-Гурион надеется, что вступление в войну Великобритании затормозит развитие «Белой книги» и будет способствовать сближению сионистского движения с полномочной властью, но его иллюзии быстро рассеиваются. Англичане недовольны обороноспособностью еврейского сообщества, они проводят аресты и выносят суровые приговоры всем, кто, по их мнению, является владельцем оружия. Но на этом они не останавливаются. В нереальной атмосфере «странной войны» они в течение зимы 1939–1940 года неуклонно продолжают применять положения «Белой книги», стремясь положить конец колонизации евреями земли Израилевой.