С гулом поднялась задняя шторка кузова, откуда пахнуло вонью – уборных в фургонах, понятное дело, не было, так что все свои дела пленные делали в обрезки пластиковых канистр.

Кэтфиш с цепи не сорвался, насколько мы в свете фонарей разглядели, он сидел в дальнем от нас углу кузова, при этом вид у него был мрачный, но не подавленный – это видно сразу.

Мы с Джоном вдвоем вскарабкались в кузов. Джон направил на Кэтфиша «тазер», а я, решив никому не перепоручать грязной работы, надел резиновые перчатки и подтащил к выходу его парашу. Надо бы и освободить ее, и заодно избежать риска того, что ее содержимое вдруг полетит в нас. Поэтому содержимое выплеснулось в кювет, а сама половинка канистры осталась пока валяться в пыли, в безопасном удалении от потребителя.

– Я в общем к тебе особо никаких вопросов не имею, – сказал я, стягивая перчатки и подходя к пленному. – Друзья твои по всем вопросам нас уже просветили. У меня только один-единственный к тебе вопрос, на который они ответить затруднились: зачем вы взялись за нами следить? И зачем обстреляли патруль в городе? – Я развел руками, старательно демонстрируя недоумение. – Вы от нас далеко, мы вам совершенно не мешаем, за вами не следили и следить не собирались. Тогда зачем?

Похоже, что вопрос пленного удивил, он ожидал чего-то другого. Но по большому счету вопросов к нему и не было, и лишь этот, который звучал как чистое любопытство и был, по сути, главным. Зачем им это надо? Чего они хотят? Намерения определят дальнейшие действия.

Кэтфиш молчал, и когда я решил, что надо как-то оживить процесс общения, он неожиданно сказал:

– Мужик, это же Грейт-Фоллз, самый, мать его, большой город в этих краях.

– И что?

– Ты это серьезно? – Тут уже Кэтфиш изобразил, пусть и не очень натурально, удивление. – Здесь полно всякого добра, здесь одного горючего и всякого дерьма в хранилище столько, что можно жить сто лет. И вы это место заняли.

– Заняли? – состязание в изображении удивления продолжалось. – Мы не в городе, мы рядом с городом, если ты заметил. И никто никогда никому не заявлял, что это место наше.

А вот тут удивление было настоящим. Такое простое объяснение ему явно не приходило в голову никогда. И в нем проснулось желание спорить. Он даже забыл, похоже, что это допрос:

– Мужик, здесь каждый держит свою территорию. Мы держим, дальше вон «Блэйдз» держат, к северу «Кочевники» обосновались. Никто чужих к себе не пускает, поэтому наш старший сказал присмотреться к вам. Мы и присматривались.

– А зачем патруль в городе обстреляли?

– Это не мы, – сразу сказал Кэтфиш, и вот тут я ему вообще не поверил.

– Вы, я же сказал, что с другими уже побеседовал.

– Это случайно вышло, – решил он отъехать. – Ребята с перепугу, решили, что это за ними приехали.

– Я там сам был, так что не надо, – покачал я головой. – Они начали обстрел, ранили нашего человека.

Сдуру обстреляли, а когда сознались в этом – Кэтфиш стрелков чуть не убил, так двое остальных мне поведали. Но факт есть факт, для нас это casus belli [49] , первый выстрел не за нами. Обстрел, скрытное наблюдение – достаточно.

– А просто договориться с нами не пробовали? – спросил я. – Например, о том, чтобы у вас был свободный доступ в город.

Черта с два я бы им такой доступ предоставил и Теренса бы убедил в том, что делать такого нельзя, но слова ведь сейчас недорого стоят, верно?

– И что, вы бы нас пропустили? – поразился Кэтфиш.

– А почему бы и нет? – на голубом глазу соврал я. – Мы здесь не для того, чтобы держать территорию, у нас ведь совсем другие задачи. И вы это заметили, я думаю.

Пленный растерялся. Мужик он был явно крепкий, но не самый умный, не самая яркая лампочка на новогодней елке, к тому же легко велся на провокации. Что и требовалось. Таких и ломать не надо, просто разозли – и он сам тебе все вывалит.

– Тогда просто платите налог с каждого конвоя, и все, в чем проблема? – задал он вполне логичный, на его взгляд, вопрос.

Я присел на корточки перед ним, чтобы удобней было смотреть ему в глаза. Глаза, кстати, были красными, налитыми кровью после припадка, и красные пятна на лице сейчас бросались в глаза.

– А что взамен? – решил я уточнить.

– Мы бы вас не трогали, – уверенно ответил он.

– А ты нас и так не трогаешь, – улыбнулся я ему. – Сидишь на цепи и не трогаешь. Чем хуже?

Он попытался меня пнуть ногой. Не дотянулся, потому что я этого ожидал. Думал, что плюнет, но он то ли не догадался, то ли во рту у него пересохло – движение какое-то такое губами сделал, но ничего не произошло.

– Когда я до тебя доберусь, задушу тебя твоими же кишками, – сказал Кэтфиш.

– Так ведь не доберешься, – сказал я все с той же улыбкой. – Цепь крепкая, никто тебя отсюда не выпустит, надоест кормить… а мы тебя ведь еще и не кормили пока? – уточнил я. – Так, может, и не будем. И ты тут помрешь. Вот и все. А кишки мои останутся при мне.