Его швырнули обратно на платформу и развернули. И он увидел своего старого друга — увидел впервые с того жуткого дня в Питсфилде.

— Дион, — произнес он.

Полнота Диона за это время превратилась в тучность. Он был облачен в палевый в белую полоску костюм на четырех пуговицах. Нежно-лиловая рубашка с ярко-белым воротничком над кроваво-красным галстуком с черными полосками. Черно-белые деловые ботинки типа «биржевик» зашнурованы над лодыжками. Если попросить полуослепшего старика указать, где тут на платформе гангстер, он непременно устремит дрожащий перст на Диона.

— Джозеф, — произнес он с напыщенной официозностью. Но тут его круглое лицо расплылось в улыбке, и он снова поднял Джо над землей, на сей раз обхватив спереди. Он обнял его так крепко, что Джо стал опасаться за свой позвоночник. — Сожалею насчет твоего отца, — шепнул Дион.

— Сожалею насчет твоего брата.

— Благодарю, — ответил Дион с непонятной жизнерадостностью. — И все ради консервированной ветчины. — Он опустил Джо на землю и улыбнулся. — Я бы ему купил свиней.

Они шли по платформе среди жары.

Дион отобрал у Джо один из чемоданов.

— Когда Левша Даунер отыскал меня в Монреале и сказал, что семейка Пескаторе желает нанять меня на работу, я подумал, что они меня дурят, уж прости. Но потом мне сказали, что ты сидел вместе со стариком, и я решил: «Если уж кто и может очаровать самого дьявола, так это мой бывший подельник». — Он хлопнул толстой ручищей по плечу Джо. — Роскошно, что мы опять вместе.

— Приятно оказаться на свежем воздухе, — заметил Джо.

— А в Чарлстауне?..

Джо кивнул:

— Сдается мне, так похуже, чем рассказывают. Но я сумел придумать, как там сносно устроиться.

— Я в тебе и не сомневался.

На стоянке для машин жара была еще нестерпимее. Она била от парковки, засыпанной толченым ракушечником, от машин, и Джо прикрыл глаза ладонью, но это не очень помогло.

— Вот черт, — сказал он Диону, — а ведь ты в костюме с жилетом.

— Тут есть один секрет, — заметил Дион, когда они добрались до «Мармона-34» и он опустил чемодан Джо на засыпанный ракушечником тротуар. — Когда будешь в универмаге, бери все рубашки твоего размера, какие увидишь. Я каждый день меняю их по три раза.

Джо покосился на его бледно-лиловую рубашку:

— И ты нашел четыре такого цвета?

— Целых восемь. — Он открыл заднюю дверцу машины и положил багаж Джо внутрь. — Тут всего несколько кварталов, можно пешком дойти, но в такую жарищу…

Джо потянулся к пассажирской дверце, но Дион его опередил. Джо воззрился на него:

— Ты что, издеваешься?

— Теперь я работаю на тебя, — пояснил Дион. — Теперь Джо Коглин — мой босс.

— Да брось ты.

Джо покачал головой, удивляясь нелепости такого положения вещей, и забрался внутрь.

Когда они отъехали от станционной парковки, Дион сказал:

— Пошарь под сиденьем — найдешь дружка.

Джо нашарил там автоматический «Сэвидж-32». Рукоятка типа «голова индейца», ствол — три с половиной дюйма. Джо убрал пистолет в правый карман брюк и сказал Диону, что ему понадобится для него кобура. Он ощутил легкое раздражение оттого, что Дион не позаботился и о кобуре.

— Хочешь мою? — спросил Дион.

— Нет, — ответил Джо. — Обойдусь.

— Я могу тебе отдать свою.

— Нет, — произнес Джо, думая, что ему предстоит еще привыкнуть к положению босса. — Скоро мне понадобится кобура, вот и все.

— К вечеру будет, — пообещал Дион. — Не позже. Клянусь.

Дорожное движение здесь было такое же неспешное, как и все остальное. Наконец Дион въехал в Айбор-Сити. Небо тут утрачивало свою слепящую белизну и перенимало бронзовый отлив у фабричных дымов. В этих краях все выросло на сигарах, объяснил Дион. Он указал на кирпичные строения с их высокими трубами и на сооружения поменьше, иные из них — сущие лачуги с передними и задними дверями нараспашку, такие строят для железнодорожных рабочих. Сгорбившись над столами, там сидели работники, скручивающие сигары.

Дион так и сыпал названиями — «эль релх» и «куэста-рей», «бустильо», «селестино вега», «эль параисо», «ла пилья», «ла троча», «эль наранхаль», «перфекто гарсия». Он рассказал Джо, что самая почетная должность на любой табачной фабрике — это должность чтеца, то есть человека, который сидит в кресле посреди цеха и вслух читает великие романы, пока рабочие трудятся. Он объяснил, что изготовитель сигар называется tabaquero, маленькие фабрики — chinchals («конские каштаны»), а еда, запах которой он может уловить сквозь вонючий дым, — это, скорее всего, bolos или empanadas. [20]