В доказательство она выбралась из кресла и, теряя полотенце, попыталась усесться Кручёному на колени.

– Отлезь, сука! – Рассвирепев, тот смахнул её локтем и повернулся почему-то к Собакину: – Я тогда сразу врубился, что за гайку эту Санитар её харил!

– Харил?! – От незаслуженной обиды Лилька пустила слезу и… разразилась потоком инсинуаций в адрес мужской доблести Канавкина.

Валечка Кручёный из её речи сделал тот вывод, что упомянутая доблесть была исследована ею на практике. Как ни странно, это подействовало на него эффективней любого допроса с пристрастием, который мог – и, в общем-то, собирался – учинить ему Скудин.

– Начальник, ту гайку я залысил на катране у Леньки Рябого, катали тогда без кляуз, мне не попёрло, остался я в замазке, проигрался в хлам. А перстенёк отломился Арсену, есть там исполнитель фартовый, из зверей…

– И далеко этот Рябой живёт?

Кручёный кивнул на окно:

– Да вон, отсюда дом виден…

– Одевайся, – последовал приказ.

– Ты за кого меня держишь, начальник? – Валечка начал привставать с дивана, играя желваком плохо бритой скулы. – Хавиру мне спалить западло, никогда сукадлой не был.

– А мне этот ваш катран до лампочки, пусть им участковый заморочивается. – Скудин внезапно улыбнулся, но глаза в улыбке участия не принимали, и, может, поэтому Кручёный поверил ему. – Не переживай, в стукачах ходить не будешь. Шевелись…

Валечка молча повиновался, неким уголком души радуясь, что до конца отстаивать принципы не пришлось. Он был человеком бывалым и мог определить, когда встречал хищника гораздо опаснее и страшнее себя.

Дом, где располагался катран, был действительно в пяти минутах ходьбы. Поднявшись вслед за провожатым по загаженной лестнице на четвёртый этаж, Скудин приказал:

– Давай.

Кручёный медленно подошел к обшарпанной, неприметной двери… Палец дважды нажал на кнопку, и электронный звонок отозвался заранее оговорённой мелодией – «Сулико», давая знать, что пришли свои.

– Кто там? – Голос человека, стоявшего за входной дверью, всё-таки прозвучал напряжённо.

– Талан на майдан, Лёнечка.

Ситуация почти повторилась. Щелкнули замочные ригели, и Лёнечка получил мощный спрямленный боковой в челюсть. После подобного удара, нанесённого неожиданно, потерпевший обычно не помнит случившегося. Кручёный невольно вздрогнул, утрачивая последние иллюзии по поводу того, чтобы справиться с полковником в рукопашной. А Кудеяр бережно уложил безвольное тело на пол прихожей, внимательно прислушался к голосам, раздававшимся из глубины квартиры, и легко подтолкнул Валечку к занавесям из вьетнамской соломки, закрывавшим проход в комнату:

– Арсена мне покажи.

– Вот он, козёл горный… – Кручёный осторожно заглянул в щёлку. – За столом слева катает… а гайку с пакши так и не снял, баран черножопый… – Обернувшись, он поймал взгляд Скудина и свистящим шёпотом взмолился: – Начальник, аман, отпусти меня Бога ради, и так уже вилы в бок…

– Ладно.

Вот теперь полковник улыбался по-настоящему. Джунгли есть джунгли! До какого следует дела ещё не дошло, а он ощутил себя помолодевшим лет на двадцать: всё так же мерно билось сердце, диафрагма готовилась выбросить в решающий момент нужную порцию адреналина.

– Руки на голову! – рявкнул он голосом, вызывающим немедленное желание повиноваться. И в подкрепление слов могучим маваси-гири – примитивно говоря, круговым ударом ноги в ухо – напрочь вырубил каталу, имевшего несчастье сидеть к двери спиной.

Мгновением позже за каталой последовал его сосед, познакомившийся с правым каблуком Кудеяра. Эффект был достигнут: люди за столом осознали происходящее и замерли, испуганно уставившись на незваного гостя. Делать резкие движения в его присутствии почему-то, ох, не хотелось…

– Говорю один раз, потом стреляю. – Скудин сорвал с окна занавеску и жестом профессионального грабителя расправил её на полу. – Всё рыжьё, бельё и финашки ме-е-едленно грузим вот сюда… – Он показал стволом на центр куска ткани. И, поманив к себе усатого сутулого кавказца, внимательно проследил, чтобы помимо всего прочего тот расстался с невзрачным перстеньком, украшенным двумя камнями.

Терпеливо дождавшись конца экспроприации, полковник завязал всё добро в матерчатый узел и, пообещав: «Кто высунет отсюда нос раньше, чем через полчаса, будет завален на лестнице…» – оборвал телефонный шнур и с тем удалился, не попрощавшись.

Во дворе господствовала тьма, разогнать которую тусклый свет, лившийся из окон, был не в состоянии. Скудин и Собакин добрались до джипа, отнюдь не рискуя утратить инкогнито. Собакин деликатно полез обратно в багажник, на откидное сиденье, чтобы не стеснять Фросеньку с Кратарангой, Иван же уселся на свое командирское место.

– Поехали, Виринеюшка.

Молодая ведьма посмотрела на него и хитро улыбнулась.

Миновав мост, выкатились на набережную. Здесь полковник зажёг над головой свет, развернул на коленях объёмистый сверток и довольно долго в нём рылся. Потом снова затянул узел.