– Нет, я буду присутствовать при вашем разговоре, – холодно ответил я, не собираясь сдавать свои позиции.

Едва мы подошли к старому дому в Новом Орлеане, я сразу понял, что Меррик у себя.

Приказав Луи обождать, я обошел ее владения, точно так, как делал это несколько ночей тому назад, желая убедиться, что смотритель отослан. Так оно и оказалось. Я вернулся к Луи и сказал, что мы можем войти.

Не стоило и сомневаться, что Меррик в спальне. Гостиная ничего для нее не значила. Она любила только комнату Большой Нанэнн.

– Я хочу пойти один, – заявил Луи. – Можешь подождать меня здесь, если угодно.

Луи оказался на крыльце, прежде чем я успел шевельнуться. Я тут же догнал его – как раз в тот момент, когда он открывал сверкнувшую зеркальным стеклом незапертую дверь.

Войдя в дом, мы направились в расположенную в передней половине большую спальню. Я отставал от Луи на полшага.

Меррик, как всегда прелестная, в платье из красного шелка, поднялась с кресла-качалки и полетела к Луи, раскрыв объятия.

Я насторожился, ожидая самого худшего. Сердце мое готово было расколоться пополам. Комнату, погруженную в приятный полумрак, озаряли лишь свечи.

Я не мог не видеть, что эти двое, Луи и Меррик, любят друг друга. Я молча смотрел, как Луи целует Меррик, как длинными белыми пальцами гладит по волосам. Я молча смотрел, как он дотрагивается губами до ее изящной шеи.

Наконец он отстранился и тяжело вздохнул.

– Значит, все-таки колдовство? – спросил он у нее, но вопрос на самом деле предназначался мне. – Это колдовство, раз я ни о чем не думаю, кроме тебя, куда бы я ни шел и что бы ни делал? Это колдовство, когда в каждой своей жертве я вижу тебя? Подумай об этом, Меррик, подумай о том, что я вынужден делать, чтобы выжить. Прошу тебя, оставь свои мечтания. Подумай, какую ужасную цену я плачу за это бессмертие. Подумай, в каком аду я живу.

– А если я буду рядом с тобой в этом аду? – спросила Меррик. – Буду дарить тебе утешение, когда пламя разгорится вовсю? Мои дни и ночи без тебя были настоящим адом. Я понимаю твои страдания. Я знала о них еще до того, как мы впервые взглянули друг другу в глаза.

– Скажи ему правду, Меррик, – велел я, стоя у дверей. – Найди достойные слова. Он сразу догадается, если ты солжешь. Ты ведь его приворожила? И мне тоже не лги, Меррик.

Она отстранилась от него и взглянула на меня.

– А что для тебяозначало мое колдовство, Дэвид? – спросила она. – Что это было, кроме отдельных видений?

Ты почувствовал желание? – Она перевела взгляд на Луи. – А ты чего ждешь от меня, Луи? Хочешь услышать, что моя душа попала к тебе в рабство точно так же, как твоя душа теперь готова во всем повиноваться мне? Если это колдовство, то мы приворожили друг друга, Луи. Дэвид знает, что я говорю правду.

Как ни старался, я не смог уличить ее во лжи. Я чувствовал, что она что-то скрывает, но не мог докопаться ни до одной из ее тайн. Она очень хорошо охраняла свои мысли.

– Все это игры, – сказал я. – Чего ты добиваешься?

– Нет, Дэвид, ты не должен с ней так говорить, – сказал Луи. – Я этого не потерплю. Теперь ступай и позволь мне побеседовать с ней наедине. Ей со мной ничего не грозит. Иди же, Дэвид. Дай нам побыть вдвоем. Иначе клянусь, друг, нам придется с тобой сразиться.

– Дэвид, прошу тебя, – вступила в разговор Меррик. – Позволь мне провести с ним эти несколько часов, а потом все будет так, как ты захочешь. Я хочу побыть с ним. Хочу поговорить с ним. Хочу убедить Луи, что тот призрак лгал. Я должна это сделать без спешки, мне нужна интимная и доверительная обстановка.

Меррик подошла ко мне, шурша красным шелком. Я уловил запах ее духов. Она обняла меня, и я почувствовал сквозь тонкий шелк тепло ее груди.

– Тебе нужно уйти, Дэвид. Прошу – подчинись, – ласково попросила она и сочувственно взглянула мне в глаза.

Никогда за все годы, что я ее знал, желал ее и скучал по ней, не чувствовал я столь сильной боли, как сейчас, ничто не ранило меня так жестоко, как эта простая просьба.

– Уйти? – повторил я едва слышно. – Оставить вас вдвоем? Уйти?

Я долго смотрел ей в глаза и увидел, как она страдает, как молит меня. А потом я повернулся к Луи, который взирал на меня невинно и встревоженно, словно его судьба сейчас находилась в моих руках.

– Причинишь ей зло – и твое стремление к смерти воплотится в реальность, – тихо, но грозно произнес я. – Можешь поверить, у меня хватит сил уничтожить тебя именно тем способом, каким бы тебе меньше всего хотелось бы.

Мне стало ясно, что он ужасно встревожился.

– Я воспользуюсь огнем, и смерть будет медленной, если ты хоть чем-то навредишь Меррик. – Я помолчал и добавил: – Даю слово.