В верхних покоях мы, все трое, искупали и одели Луи.

Благодаря почти всесильной крови Лестата, которая полностью восстановила Луи, его кожа приобрела белое сияние. Помогая ему одеваться, мы поняли, что перед нами вовсе не тот Луи, которого мы так любили и в силу этой любви так часто осмеливались жалеть.

Наконец, когда он облачился в удобную просторную черную рубашку со стоячим воротником и брюки из хлопка, завязал шнурки на ботинках и расчесал черные густые волосы, мы все уселись в гостиной – той самой, что за мою короткую сверхъестественную жизнь становилась свидетелем столь многих приятных бесед.

Глаза Луи пришлось закрыть солнечными очками, ибо они приобрели блеск, который всегда досаждал Лестату. Но что случилось с самим Луи? Что он мог сказать нам теперь? Мы все смотрели на него в ожидании, надеясь, что он поделится своими мыслями.

Луи поглубже уселся в темное бархатное кресло и огляделся. Он был похож на мифического монстра, которые, едва родившись, мгновенно становятся взрослыми. Наконец острый взгляд зеленых глаз медленно скользнул по нашим лицам.

К этому времени Лестат уже счистил с себя пыль, извлек из гардероба новый камзол темно-коричневого бархата и свежее белье, так что теперь на нем было обычное одеяние, отделанное слегка поблекшим старым кружевом. Он тоже расчесал волосы и надел новые ботинки.

В общем, мы четверо являли собой чудесную картину, хотя на шелковом платье Меррик еще виднелись несколько пятен крови, едва заметных на красной ткани. На шее Меррик красовался мой давнишний подарок: жемчужное ожерелье в три нити.

Наверное, я находил какое-то утешение в этих подробностях, поэтому так скрупулезно их описал. Но самое благоприятное воздействие на меня оказало спокойное и удивленное выражение лица Луи.

Позвольте добавить, что Меррик изрядно ослабела, отдав кровь нашему общему другу, и я понимал, что совсем скоро ей придется отправиться на самые темные и опасные улицы города и впервые поохотиться. Я поклялся себе, что не отойду от нее ни на шаг.

Я и прежде много размышлял о том, что будет, если Меррик станет одной из нас. Мое воображение рисовало самые разнообразные картины. Поэтому теперь при мысли о предстоящей охоте я не испытывал шока. Что касается ее красоты, то деликатная кровь Луи только подчеркнула самые привлекательные черты. Зеленые глаза Меррик приобрели еще больший блеск. Но в целом она все еще вполне могла сойти за смертную.

Казалось, что в процессе возрождения Луи Меррик исчерпала все свои душевные силы, и теперь она сидела на диване рядом с красавцем Лестатом с таким видом, будто единственное ее желание – поскорее заснуть.

«Как хорошо она скрывает, что мучится сейчас жаждой», – подумал я.

Меррик тут же вскинула голову и посмотрела на меня. Значит, она угадала мои мысли!

– Только чуть-чуть, – сказала она. – Большего мне не надо.

Я сделал огромное усилие, чтобы не выдать своих чувств, полагая, что все мы должны, как и в прошлом, следовать этому правилу.

Наконец Лестат нарушил тишину.

– Дело не завершено. – Он пронзительно взглянул на Луи. – Требуется еще больше крови. – Голос его к этому времени окреп и звучал привычно для моих ушей. Лестат перешел на обычный английский. – Ты должен выпить еще моей крови, Луи. Иначе к тебе не перейдет вся сила, которую я могу дать. Не спорь, пожалуйста, и делай, что я велю, – не столько ради меня, сколько, возможно, ради себя самого.

На секунду лицо Лестата сделалось неподвижным, как у лунатика, – таким же, каким оно было в момент его пробуждения в прошлый раз. Но через долю секунды к нему вернулась прежняя живость, и он продолжил, обращаясь теперь ко мне:

– А ты, Дэвид, возьми с собой Меррик и вместе отправляйтесь сейчас же на охоту, чтобы восполнить потерянное. Научи ее всему, что нужно знать, хотя, полагаю, она и так уже во всем сведуща. Думаю, Луи за то короткое время, которое было у него вчера ночью, хорошо ее проинструктировал.

Я был уверен, что Луи стряхнет с себя торжественное молчание и восстанет против приказов Лестата, но ничего подобного не произошло. Я впервые почувствовал в нем уверенность в себе, которой он раньше не обладал.

– Я согласен. Дай мне столько, сколько сможешь, – произнес он тихим ясным голосом. – А как же Меррик? Ее ты тоже одаришь своей всесильной кровью?

Лестата явно удивила столь неожиданно легкая победа. Я взял Меррик за руку и повел за собой.

– Да, – ответил Лестат, откидывая с лица светлые волосы. – Я наделю своей кровью Меррик, если она пожелает. Меррик, уверяю тебя, я бы сам хотел этого больше всего на свете. Но ты должна сама сделать выбор: примешь ли ты от меня Темный Дар или нет. Вкусив моей крови, ты станешь такой же сильной, как Дэвид и Луи. И мы все составим единый клан. Именно к этому я стремлюсь.

– Я согласна, – ответила Меррик, – но для начала мне нужно насытиться – разве нет?

Лестат кивнул, а потом коротким красноречивым жестом велел нам оставить его с Луи наедине.

Мы с Меррик спустились по железным ступеням и вскоре оказались за пределами квартала.

Шли молча, тишину нарушал лишь стук ее каблуков. Довольно быстро мы оказались в трущобном, обшарпанном районе, где стоял ее старый дом.

Однако мы прошли мимо него.

Наконец с ее губ вырвался переливчатый смех. Меррик остановилась на секунду и поцеловала меня в щеку. Она намеревалась что-то сказать, но ей не дали.