Отец и сын вдвоем накинулись на Кадема, стремясь убить. Кровь из-под руки Кадема потоком текла по его боку. Шок от удара и сознание того, что ему грозит смертельная опасность со стороны двух опытных фехтовальщиков, окрасили его лицо в цвет грязной патоки.

– Эфенди! – крикнул Кумра из шлюпки. – Уходите. Нас захватят. Бегут новые турки.

Из переулков к ним бежали солдаты.

Осознав опасность, Дориан мгновение пребывал в нерешительности, и этого Кадему оказалось достаточно, чтобы выйти из игры. Он отскочил, его место заняли два сильных турка в бронзовых доспехах и напали на Дориана. Когда он ударил, его клинок отразила кольчуга.

– Хватит! – выдохнул Дориан. – Назад к шлюпке!

Мансур сделал ложный выпад в бородатое лицо одного из турок и, когда тот уклонился, выступил вперед, загородив отца.

– Беги! – крикнул он, и Дориан побежал вниз по ступенькам. Истаф и остальные уже были на борту, и Мансур остался один на верхней лестничной площадке. Его теснила линия пик и ятаганов. Он увидел за спинами нападающих Кадема ибн-Абубакера: рана не затуманила его ненависть.

– Убейте его! – кричал он. – Не позволяйте этой свинье уйти!

– Мансур!

Он услышал крик отца с носа шлюпки, однако понимал, что если попытается сбежать по лестнице, один из солдат пикой пробьет ему спину. Он повернулся и прыгнул через каменный край причала. Пролетев десять футов, он приземлился на одной из банок шлюпки. Тяжелая доска заскрипела под его тяжестью, и он упал вперед. Шлюпка сильно качнулась, и Мансур едва не вывалился за борт, но Дориан перехватил его и удержал.

Гребцы налегли на весла, и шлюпка полетела. Дориан оглянулся через корму и увидел на краю причала Кадема. Тот выронил саблю и зажимал руками рану на груди. Кровь текла между его пальцами.

– Ты не уйдешь от моей мести! – кричал он им вслед. – Кровь моего отца на твоих руках и на твоей совести! Перед лицом Аллаха я поклялся убить тебя. И последую за тобой до самых врат ада.

– Он не понимает, что такое настоящая ненависть, – прошептал Дориан. – Когда-нибудь я надеюсь его научить.

– Я присоединяюсь к твоей клятве, – сказал Мансур, – но сейчас нужно вывести корабли из залива в открытое море. А перед нами – весь флот Заяна.

Дориан встряхнулся, отбрасывая горе и ненависть. Повернувшись, он посмотрел на выход из залива. На виду стояли на якоре четыре больших военных дау и еще две шли под парусами.

– «Арктура» не видно? – спросил он Мансура.

– Не видно уже три дня, – ответил Мансур, – но можно не сомневаться, что он недалеко, ждет где-нибудь сразу за горизонтом.

Дориан поднялся на палубу «Мести» и крикнул вниз Мансуру, оставшемуся в шлюпке:

– Мы не должны упускать друг друга из виду. Но будет бой. Если разойдемся, ты знаешь место встречи.

Мансур помахал ему рукой.

– Остров Сауда, северный конец. Буду ждать тебя там.

Он замолчал, услышав грохот пушечного выстрела, и оглянулся на стены города. Над парапетом поднялось облако дыма, которое быстро разнесло ветром. Мгновение спустя в море недалеко от «Духа» поднялся фонтан брызг.

– Враг захватил наши батареи! – крикнул Дориан. – Нужно быстрей уходить.

Еще один выстрел прогремел раньше, чем Мансур добрался до «Духа». Хотя это ядро не долетело, Мансур знал, что пушкари скоро пристреляются.

– Гребите! – крикнул он матросам. – Сильней, или придется добираться вплавь!

Экипаж «Духа», который понукали падающие вокруг ядра, уже поднимал якорь, канаты подъемных блоков свисали с шлюпбалок, готовые поднять шлюпку. Поднявшись на палубу, Мансур приказал поднять кливер, чтобы развернуть корабль носом к выходу из залива. Когда корабль повернул по ветру, Кумра поднял все паруса на бом-брам-стеньге.

Подул устойчивый вечерний ветер с запада, и на этом попутном ветре они полетели к выходу из залива. Когда поравнялись с «Местью», на ней приспустили грот: сигнал «Духу» выйти вперед. Выход из залива перекрывали коварные мели, но Кумра знал эти воды лучше, чем Батута на «Мести». Он и выведет их из залива.

До сих пор Мансур не сознавал, как быстро промелькнул день. Солнце уже опускалось за горные вершины, и свет был сочный и золотистый. Батареи на парапетах Маската продолжали стрельбу, один удачный выстрел пробил дыру в стакселе на бизань-мачте, но корабль постепенно уходил за пределы дальности стрельбы, зато приближались корабли, перекрывавшие выход из пролива. Две большие боевые дау подняли якоря, поставили большие косые паруса и двинулись к ним. Двигались они гораздо медленнее небольших шхун и заметно отставали, хотя не шли против вечернего ветра. Шхуны подняли все паруса и неслись вдоль залива.

Мансур взглянул на палубу и увидел, что все пушкари – на боевых позициях, хотя еще не выдвинули пушки, заряженные круглой дробью. В ящиках с песком дымились зарядные фитили, матросы смеялись и возбужденно переговаривались. Дни постоянных упражнений в стрельбе и успешные атаки против турок придали им уверенности. Их раздражали последние бездеятельные недели, когда они вынуждены были стоять на якоре, но теперь Мансур и аль-Салил снова командовали флотилией, и матросы рвались в бой.

Кумра слегка изменил курс. Хотя Мансур доверял его суждениям, он почувствовал прилив тревоги. На этом галсе Кумра приведет корабль прямо в кипящий прибой у утесов, охраняющих вход в залив.