Несколько солдат собрались вокруг раздавленного тела, но офицеры гневно на них прикрикнули. Они оставили жертву и пошли дальше. К этому времени первый отряд уже исчез из виду, а последние еще только покидали берег, углубляясь в болото.

В буше солдаты способны были видеть только спину идущего впереди и слепо шли за передними. Они уже не раз погружались в ямы с грязью и потеряли всякое представление о направлении, потому что постоянно приходилось огибать густо заросшие участки. От покрытых зеленой тиной ям, над которыми на солнце словно курился пар, тучами поднимались насекомые. Турки потели в своих стальных кольчугах. Бронзовые шлемы пускали зайчики. Офицерам приходилось кричать, чтобы поддерживать связь со своими отрядами, и все попытки передвигаться скрытно были забыты.

С другой стороны, именно в такой местности лучше всего охотились и сражались воины Бешвайо. Они оставались невидимыми для солдат Котса. И шли с ними – по обе стороны. Индуны не отдавали ни одной словесной команды. Сигналом воинам к убийству служило кваканье древесных лягушек, которое звучало так естественно, что трудно было поверить, что его издает горло человека.

Бешвайо внимательно вслушивался в эти звуки. Наклоняя большую бритую голову то в одну, то в другую сторону, он понимал услышанное, словно с ним говорили обычными словами.

– Пора, Сомойя, – сказал он наконец. Он запрокинул голову и набрал в легкие воздуха; грудь его раздулась, потом с силой сократилась: Бешвайо испустил высокий крик коршуна-рыболова. Почти сразу в десятке мест вдали и поблизости в густых джунглях внизу крик повторился. Индуны приняли королевский приказ о нападении.

– Пойдем, Сомойя, – негромко сказал Бешвайо. – Если не поторопимся, пропустим забаву.

Спустившись, Джим увидел у ствола фигового дерева Бакката.

Бушмен встретил Джима сверкающей улыбкой.

– Я услышал крик коршуна. Пора приниматься за работу, Сомойя.

И он протянул Джиму его оружейный пояс. Джим застегнул его на талии и сунул в кожаные петли два двуствольных пистолета. Бешвайо, подобно темной тени, уже исчез в густых зарослях тростника. Джим повернулся к Баккату.

– Здесь Котс. Он ведет вражье войско, – сказал он. – Найди его для меня.

– Он будет во главе войск, – ответил Баккат. – Мы должны обойти главную схватку, чтобы не увязнуть в ней, как слон в зыбучем песке.

Неожиданно джунгли наполнились звуками боя: выстрелами из мушкетов и пистолетов, грохотом ассегаев и дубинок о щиты из сыромятной кожи, треском веток. На военную песню воинов Бешвайо ответили выкрики на арабском и турецком языках.

Баккат метнулся в сторону от шума битвы, к реке, чтобы опередить оманскую бригаду. Джим с трудом успевал за ним. Раз или два он терял Бакката в густых джунглях, но тот негромким свистом показывал, куда двигаться. Они добрались до полоски сухой земли по другую сторону болота. Баккат отыскал узкую звериную тропу и побежал по ней. Через несколько сотен шагов он снова остановился, и оба они постояли, прислушиваясь. Джим тяжело дышал, как собака, его рубашка промокла от пота и липла к телу, подобно второй коже. Теперь битва кипела так близко, что сквозь общий гул они различали отдельные звуки смерти: треск черепа под ударом дубинки, выдох ударившего, когда копье попадало в цель, свист ятагана в воздухе, плеск льющейся на землю крови и тяжелое дыхание раненых и умирающих.

Баккат посмотрел на Джима и сделал знак вступить в бой, но Джим поднял руку, останавливая его, и склонил голову. Дыхание быстро восстанавливалось. Он высвободил пистолеты в петлях и извлек саблю.

Неожиданно из густых зарослей поблизости послышался бычий рев:

– Вперед, мои сыновья! Вперед, сыны неба! Пожрем их!

Джим улыбнулся: это мог быть только Бешвайо. На этот крик ответил другой голос. Человек кричал по-арабски, но с сильным акцентом:

– Спокойно! Не стрелять! Надо подпустить их поближе!

– Это он! – кивнул Джим Баккату. – Котс!

Они оставили звериную тропу и углубились в подлесок. Джим пробивался сквозь колючие ветки; впереди показался участок зеленой болотной травы. В центре болота маленький островок, не больше двадцати шагов в поперечнике. Здесь выбрал защитную позицию Котс с десятком солдат: арабов в пропитанных грязью одеяниях, турок в грязных доспехах. Они образовали неровную линию, первый ряд опустился на колени, второй высоко держал мушкеты. За вторым рядом расхаживал Котс с мушкетом на ремне. Лоб его был обвязан окровавленной тряпкой, но он скалился, как череп, – страшная гримаса обнажала его стиснутые зубы.

За полоской болота им противостояли воины Бешвайо во главе с самим Великим Быком. Бешвайо откинул голову и издал последний рев:

– Вперед, дети мои! Так начинается дорога к славе!

И бросился вперед в болото, разбрасывая грязь и зловонную тину. Воины побежали за ним, и все болото под ними словно взорвалось.

– Спокойно! – кричал Котс. – Пусть приблизятся на расстояние выстрела.

Бешвайо не дрогнул, он бежал вперед, как нападающий буйвол, прямо на стволы мушкетов.

– Безумный глупец! – воскликнул Джим. – Он ведь знает, что такое огнестрельное оружие.