Пока они с Мертоном поднимались на борт дагабии, на которой собирались переправиться через Нил, на них были направлены объективы больше дюжины самых современных фотоаппаратов.

«Вот, значит, как это – быть знаменитым», – подумал Картер, отвернувшись от репортеров, преследовавших их в двух лодках.

Когда они сходили на противоположный берег, Картер увидел кинокамеру и вращающего ручку оператора в брюках-гольф и кепке. Мужчина сделал серьезное лицо, а Говард, за каждым движением которого тот наблюдал в видоискатель, повернулся к нему спиной.

Мертон подозвал извозчика и посадил Говарда в двухместный экипаж. Это была единственная повозка на этой стороне Нила, потому им наконец-то удалось оторваться от своры репортеров.

– Как долго продлится эта суета? – поинтересовался Говард у Мертона, пока извозчик громкими возгласами выжимал из своей тощей лошади все, на что она была способна.

Мертон закатил глаза.

– Все будет зависеть от того, что вы обнаружили в гробнице фараона, мистер Картер.

– А если я откажусь им показывать что-либо, потому что все это действует мне на нервы? Если я попросту снова засыплю вход?

– Вы серьезно думаете, что лорд Карнарвон позволит вам это сделать? Статья в «Тайме» обрушила лавину. Завтра выйдет еще один номер. Нет, мистер Картер, все это уже не остановить. Если вы откажетесь, за дело возьмется кто-нибудь другой.

Еще издалека Картер заметил, что у входа в гробницу царит суматоха. Громкие крики разносились по Долине царей. Репортеры дрались за лучшие места, чтобы хоть краем глаза взглянуть на стену у входа в гробницу. По просьбе лорда Карнарвона начальник полиции Хамди-бей выставил отряд вооруженных полицейских. Они живым барьером выстроились вокруг ямы и отгоняли оружием любого, кто осмеливался приблизиться.

Когда Картер и Мертон подъехали, началась настоящая паника. Журналисты, туристы и дюжина любопытных полицейских бросились к подъехавшему экипажу и стали вытаскивать Говарда, так что он уже начал побаиваться за свою жизнь. Пожертвовав несколькими пуговицами от пиджака, Картер и Мертон с большими усилиями скрылись от толпы в передней камере гробницы, где их уже ждали лорд, леди Эвелин и Каллендер.

– Мертон, – шутливо воскликнул Карнарвон, – что вы натворили!

Репортер «Тайме» снял куртку, которая серьезно пострадала, перебросил ее через руку одной из статуй-копьеносцев и ответил:

– Это была ваша идея, милорд. Теперь вам предстоит с этим жить.

Карнарвон улыбнулся, пожав плечами, и тыльной стороной ладони вытер пот со лба. В передней камере стояла духота, трудно было дышать. Но атмосфера казалась гнетущей не только из-за этого. Эвелин, сидевшая на складном деревянном стульчике, не удостоила Картера даже взглядом. Карнарвон тихо стряхивал пыль с колес колесниц носовым платком, а Каллендер делал какие-то зарисовки.

Даже если бы Сайед ничего не сообщил ему, Картер сразу бы заметил, что часть сокровищ из гробницы исчезла. Не было видно многочисленных ящиков и шкатулок, ваз и скульптур, но сказать точно, чего конкретно не хватало, археолог не мог Зато он не сомневался, что исчезнувших предметов было достаточно, чтобы сделать состояние.

Карнарвон, заметивший пристальный взгляд Говарда, попытался разрядить напряженную обстановку и сказал:

– Надеюсь, мистер Картер, вы хорошо съездили и отлично провели время? «Шепердз» – превосходный отель, просто английское произведение искусства. Вам продемонстрировали автомобиль? Когда приедут господа из Управления древностями?

– Как только смогут, – ответил Говард. – Лако был не очень впечатлен нашим открытием, хотя обещал помочь в дальнейшей работе. Кроме того, он упомянул о новом законе, который запрещает вывоз артефактов.

Лорд запоздало откашлялся, и Картер бросил на него вызывающий взгляд. Мужчины смотрели друг другу в глаза, как бы меряясь силами. Наконец Карнарвон прекратил молчаливую дуэль, обратившись к Мертону:

– Вы не знаете, как бы нам выбраться отсюда живыми и невредимыми?

– Я назначу пресс-конференцию на семь часов в отеле «Уинтер пэлэс», на ней должны будете присутствовать вы, милорд, и мистер Картер. С вашего позволения я раздам приглашения фотографам.

Едва Мертон вышел из камеры, снаружи раздались взволнованные крики, которые, правда, быстро стихли. Каллендер и лорд поднялись наверх посмотреть, все ли в порядке.

Картер остался в гробнице наедине с Эвелин.

– Ты меня разочаровал, Говард, очень разочаровал, – неожиданно услышал ее голос Картер.

Говард обернулся к девушке и ответил:

– Я не чувствую никакой вины, напротив, твой отец очень унизил меня, и, кажется, ты на его стороне.

– Я редко бываю одного мнения с отцом. Ты это знаешь как никто другой. Совсем недавно, когда отец застал нас вдвоем, я надеялась, что ты попросишь моей руки. Но ты так ничего и не сказал. Это очень ранило меня.