Но он не сомневался, что будут.

Легкий голод стал пощипывать желудок, Андрей строго сказал себе: «Потом…» Сначала выяснить все, пройти по цепочке до финиша, а уж там можно и перекусить.

Подсказок, однако, все не было.

Рябко усмехнулся. Эй, тайна, покажись! Где ты? Хотя бы краешком… Здесь он вспомнил, как в детстве играли в «казаков-разбойников»: убегающая команда чертит мелом стрелки, а догоняющая по ним угадывает, где искать.

Андрей повернул вправо — и сразу же увидел стрелку.

Ярко-желтая стрелка на стене, с буквами, стилизованными под арабскую каллиграфию. «Звезда Шедар» — бистро, обещавшее неповторимые изыски восточной кухни.

Ну вот! Андрей чуть не рассмеялся. Сразу две подсказки: чувство голода, а когда не догадался сразу, указатель ткнул так, что не ошибешься… Андрей бодро зашагал в «Звезду».

И по мере того, как шел, это бодрость стала превращаться в нечто, самому еще не ясное. Тревога? Беспокойство?.. Что-то вроде. Но не только.

Он шел и сознавал, что чувствует людей. Идущих рядом с ним, идущих навстречу — куда острее и точнее, чем раньше. Это было необъяснимо и внелогично, но было. Андрей шел и совершенно ясно знал, что вон та юная девушка влюблена, он нее шли прямо-таки волны счастья. А вон та мрачноватая дамочка запуталась в отношениях с мужем и еще двумя мужчинами и теперь проклинает тот день и час, когда по дурости и легкомыслию ввязалась в это и не знает, как выпутаться…

Других людей Рябко тоже чувствовал, но там ничего особенного: скучные мысли, мелкие заботы… Желтые стрелки аккуратно указывали в «Шедар», и чем ближе, тем сильнее нарастало волнение, точно шел Андрей не в забегаловку, а на конспиративную встречу, как в шпионском триллере. Вот показалось и бистро — людное, суетливое, множество папаш-мамаш с мелкими детишками. Когда Андрей перешагнул порог, сердце билось так, будто сейчас должно случиться что-то необычайное… нет, не что-то! Кто-то.

Кто-то здесь есть такой, от кого сердце готово выпрыгнуть из груди. Вот в чем дело. Кто-то.

Кто он?..

Андрей поймал себя на том, что норовит съежиться, стать незаметным. Боясь обернуться, он прошел к стойкам раздачи, набрал, не очень всматриваясь, всякой снеди. И все время чувствовал спиной опасную, враждебную силу. Взгляд?.. Нет, это не был взгляд. От кого-то из присутствующих исходил тяжкий душевный сумрак. У него, этого «кого-то» в душе была такая тьма, что лучше туда не заглядывать. Незачем нормальному человеку видеть такое.

Но кто же он, черт возьми?!

Рябко с усилием заставил себя отойти от стойки, повернулся с подносом в зал, ища свободный столик. Увидел, подошел, сел.

Волны опасности исходили из угла слева, и похоже, никто, кроме Андрея Рябко, их не ощущал. Андрей как можно непринужденнее занялся едой, глотнул соку, огляделся как бы невзначай. Слева от него расположилась бабушка с двумя малышами, подальше нежно мурлыкали о своем парень с девушкой, а еще дальше…

А еще дальше неторопливо поедал люля-кебаб с рисом неприметный, щупловатый мужчина в легком сером свитере. Рядом с тарелкой лежал мобильный телефон, время от времени этот мужчина поглядывал в табло, один раз взял и что-то быстро набрал в ответ, после чего вновь взялся за еду.

Вот от него, от этого типа, и исходил пугающий сумрак, чего не замечал никто, даже он сам. Никто, кроме Андрея Рябко.

Который еще глотнул соку и с абсолютно спокойной отчетливостью понял: от этого человека тянет смертью.

И тогда Андрей перестал бояться. Он сказал себе: я должен проследить за ним.

А тот все ел, поглядывал в телефон, внимательно читал что-то там. Явно чего-то ждал. Не спешил и Андрей. Он не знал, что значит этот зов смерти, идущий от незнакомца, не знал, что будет дальше… но знал, что теперь не отпустит этого субъекта. Ни за что. Пойдет за ним — и будь что будет.

К этой минуте чутье Рябко обострилось настолько, что он предугадал, когда наблюдаемый встанет и выйдет. Андрей сам аккуратно доел, выпил сок, встал и вышел, краем глаза видя, как тот в очередной раз взглянул в табло, после чего встал, надел бежевую куртку, сунул телефон в карман.

Рябко неторопливо пошел вдоль витрин, разглядывая гламурные вещи. Вскоре бежевая куртка обогнала его — и вновь внутренний голос не подвел, вкрадчиво шепнув, что наблюдаемый идет к выходу. Андрей отпустил того метров на десять-двенадцать и побрел следом, втихомолку приглядываясь.

Тот и ростом оказался невысок — тщедушный мужичонка, каких тысячи. Пройдешь мимо и не взглянешь. Так почему же именно на него вывела незримая цепь? Почему от него, ни от кого другого так веет загробной жутью?!..

На вопросы Андрей ответить не сумел, а что касается неприметности, то очень легко возникла мысль, поразившая простотой. Почему неприметный? Да потому что хочет быть неприметным! И умеет это делать. Обучен. Вот он идет, и ни один встречный на него не глянет. Кроме…

Никто бы не взглянул, все бы сошло, не окажись на белом свете философа Рябко с его внезапно обретенным даром соединять случайности в закономерности. Они соединились — невидимое стало видимым, человек, желающий быть незаметным, стал замечен и не знает этого…