Мы многое бы дали за то, чтобы понять, была ли известна Соломону принесшая несчастье история райского знания о добре и зле, знал ли он, каким роковым образом могло быть оценено в другом месте? Нам же, напротив, обращение Соломона к познанию добра и зла представляется стремлением в светлое будущее, которое залечит то зло, которое совершил однажды Адам. Знание о древе познания превратило Адама и Еву в смертных. Соломону же в Гаваоне была обещана долгая жизнь. Он предстает как «возрожденный» Адам, но уже не пребывающий в райском неведении, а одаренный Знанием. Любопытство выгнало Адама и Еву из рая в темный мир; в Соломоне же познание становится жизненным началом и исходным пунктом преобразования мира.

Мудрость Соломона — эта мудрость просвещенного судьи составляет оппозицию архаической традиции «Священного права», которое всячески насаждалось священниками, особенно левитами. Но как относится судейская мудрость Соломона к другим известным нам израильским традициям?

Очень странно, что Гаваонское предсказание во сне сделало Соломона царем-судьей, но в нем нет ничего о тех великих откровениях, которые были сообщены Моисею на горе Синай. Никакого намека на 10 заповедей, провозглашенных Моисею. Как понимать молчание о правовых открытиях на горе Синай? Были они ему неизвестны или он ничего не хотел знать о 10 заповедях?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо посмотреть со стороны на обстоятельства, в которых принималось законодательство Моисея, и форму, в которую эти законы облекались. Посредник между Богом и людьми Моисей предназначен подготовить народ к божественному союзу. Полный страха народ скитается в пустыне до тех пор, пока не случается то, что посреди грома и молний является Яхве, гора превращается в вулкан и слышатся слова, которые глубоко запечатлеваются в сознании людей в виде 10 заповедей. Обращает на себя внимание форма заповедей: «Ты не должен…» — так начинаются отдельные заповеди — запрет верить в иных богов, запрет на изображения и имя Господа, запрет на убийство, супружескую неверность, воровство, ложь, корыстолюбие, т. е. положения о запрете строги и незыблемы. Наряду с ними есть только две положительно сформулированные заповеди: об уважении к родителям и наблюдении субботнего дня.

Строгая форма запретов и заповедей называется аподиктическим правом и имеется преимущественно в израильском божественном праве. «Ты» молящегося и «Я» услышавшего молитву Господа совершенно слились друг с другом. В странах, граничащих с Израилем, право формулировалось казуистически. Сначала причина, потом следствие. В Библии тоже есть казуистические правовые положения, в «Своде законов», например закон о рабах: «Если купишь раба Еврея, пусть он работает [тебе] шесть лет, а в седьмой [год] пусть выйдет на волю даром» (Исход 21.2).

Казуистическое право предполагает превращение народа Израиля в оседлого, живущего на возделываемых землях и служит решением определенных правовых вопросов. Аподиктическое, наоборот, дает только общие указания, для образа жизни кочевников. Речь все время идет о непосредственной житейской действительности, простых правилах жизни в малых группах. Поэтому исключено, что 10 заповедей происходили из семейного права кочевников и только потом были оформлены в закон Божий, оглашенный на Синае.

Так вот, можно ли утверждать, что Соломон не знал Моисеевых Синайских заповедей, ведь не исключено, что, облеченный знанием, он просто-напросто пропускал их мимо ушей? Чтобы ответить на этот вопрос, нам придется вспомнить о том, что правовая идея Соломона была направлена против правовой практики левитов. Однако Моисей был левитом, и именно левитам было доверено особым образом заботиться о соблюдении Моисеевых заповедей. Более того, на них возложили обязанность оглашать 10 заповедей во время торжественных церемоний. Описание одного такого события дается в 27-й главе пятой книги Моисея, Второзаконии, тексте очень древнем, хотя литературно оформлен он был все же сравнительно недавно.

Нам следует перенестись в те времена, когда полным ходом шло завоевание земель по указанию Моисея.

Перейдя Иордан, установили жертвенник из камней, на котором написали заповеди, что Моисей огласил на горе Синай. Жертвенники-камни были установлены на горе Гевал в Северном Израиле на территории Ефрема, а также на противоположном берегу Иордана, на горе Гаризим, где должны собраться израильские племена, и левиты возгласят народу значение божественного права. Так и началось провозглашение заповедей, которые читались перед людьми во время церемонии проклятия, но в количестве 12, а не 10.

Перечень проклятий у левитов производит еще большее впечатление, чем иудейские заповеди Синая. Так, проклятие левитов падает прежде всего на тех, кто виновен в инцесте и содомии. Иудейские заповеди в первую очередь упоминают проклятие идолопоклонникам и тем, кто злословит мать и отца своего.

Обстоятельства, которым угрожало проклятие, указывают на кочевой образ жизни, т. е. подтверждают впечатление, что первоначально речь шла о проклятиях в семейном и родовом праве и левиты все время о них напоминали, их провозглашали и следили за исполнением.

Мы можем исходить из того, что чтение заповедей левитами было частью регулярно проводившейся культовой церемонии. На это указывают также находки, выставленные в 1984 году израильским археологом Адамом Церталем, которые являлись результатом работы нескольких археологических экспедиций. В частности, он обнаружил огромное капище у подножия горы Гевал. За длинной стеной-ограждением высится впечатляющий прямоугольный камень для сжигания жертв, чья поверхность возвышается над площадкой. Толщиной 1,4 м, высотой 2,7 м, он собран из неотесанных каменных обломков — в соответствии с древнеизраильским законом о жертвеннике (Исход 20.25). К жертвеннику примыкают два двора, мощеные и окруженные стеной. Сенсационность этого открытия в том, что культовые сооружения восходят к X столетию до н. э., т. е. существовали уже во времена Соломона. Можно с уверенностью предположить, что это как раз то место отправления культа, где регулярно проводилась церемония проклятия. И Соломону не дано было знать об этой церемонии, а также о 10 заповедях? Это в высшей степени неправдоподобно.