То, что Марсель Маус наблюдал у североамериканских индейцев, имеет свои древние параллели в беспредельном расточении богатств, которое мы видели при посещении Соломона царицей Савской. Мы даже полагаем, что состязание с царицей не ограничивалось загадками, а уходило глубже: мудрость Соломона состояла в растрачивании богатства на одаривающую его в свою очередь царицу. В Книге притчей есть слова: «Иной сыплет щедро, и ему еще прибавляется; а другой сверх меры бережлив, и однако же беднеет» (Притчи 11.24).

Эту притчу можно считать защитительной речью творческой силе щедрого раздавания, которое делает богатым; бережливость же, напротив, чужда жизни, делает человека бедным и несет в себе признаки ограниченности. Не нашли ли мы ключик к творческой сути Соломона? Не в щедрости ли дело?

Дома Соломона, помпезная колесничная армия, двор и содержание гарема и, наконец, мудрость — не выражение ли это его щедрой жизненной позиции, когда он дает и награждает, во главу угла ставит не обеспечение жизненного уровня, а избыток — которая распоряжается всем, что переполняет, в искусстве и культуре, поэзии и науке? Царица Савская с чуткостью гения поддержала эту творческую страсть Соломона. Она восхваляет мудрость царя и его строительство, удивляется гостеприимству, восхищается его счастьем.

Мы считаем, что в расточительности кроется суть творческих деяний его жизни и это производит впечатление не только на библейских авторов. И не будем забывать: каким-то таинственным образом дела Соломоновы связаны с делом мира, о чем мы уже говорили. Царь Соломон вступает в состязание с царицей Савской. Но это не война, уничтожающая все живое, а мирное, поистине спортивное состязание, «агон» — гак греки стали позже называть любую форму невоенной борьбы.

Соломон не растрачивает людей, как на войне, он растрачивает свое богатство; он не убивает жизнь, а празднует ее, когда отгадывает загадки, использует свою мудрость, оказывая друзьям гостеприимство…

Визит царицы Савской дает нам возможность взглянуть на мудрость Соломона как на «добродетель одаривания». Это нужно особенно подчеркнуть, ведь взгляд на историю событий показывает, что различного рода фантазии коснулись царицы больше, чем царя Соломона. При этом произошло нечто поразительное: в зависимости от изощренности легенд царица превращается то в демоническую личность, то в светлый образ.

В иудейской легенде над царицей Савской зло подшутили. Во дворце ее повели к Соломону по стеклянному полу. Думая, что идет по воде, она приподнимает платье и взору присутствующих открывается нечто ужасное: волосатые ноги, признак родства с дьяволом. Царь Соломон велит изготовить мазь, с помощью которой царица освобождается от сильного оволосения на ногах. Потом дело доходит до постели, и рождается разрушитель Иерусалима: Навуходоносор! Иногда вместо оволосения указывают на косолапость — например, напольная мозаика в соборе Отранто (апулийская Сицилия) в 1160 г.

Иногда ей приписывали гусиную лапу, которая ее обезображивала. Это видно на барельефе средневекового портала в Бургундии, а также на разрушенных, к сожалению, порталах в Дижоне и еще трех церквах. Христианская легенда обошлась несколько мягче, чем иудейская, с дьявольской аномалией ног. Когда она переходит Кедрон по деревянному мосту, ее посещает пророческое видение: на досках от этого моста однажды будет распят Иисус. Она сходит с моста, идет по воде и — глядите-ка! — демоническая гусиная лапа превращается в красивую человеческую ногу. Так дьяволица превращается в знаменитую пророчицу креста Иисуса.

Таким образом, царица Савская изобретательно была спасена легендой. Зато в иудейской традиции с ней обошлись хуже всего: царицу сделали первой женой Адама, Лилит, которая боролась за равноправие, за это и была превращена в дьяволицу — волосатую женщину. Ей надлежало покинуть рай и с тех пор она преследует мужчин. Подобно вампиру, высасывает Лилит из мужчин последние жизненные силы. Она представляет собой страшное существо, которой известна тщательно скрываемая тайна, что женщины испытывают более сильное половое влечение, чем мужчины. Еще опаснее самое низменное ее стремление — душить новорожденных детей. И только ее изображение на амулете, прикрепленном над колыбелью, может спасти их от ее безумного мероприятия. Это сообщение мы позаимствовали у польского иудейства XVIII столетия.

Все это — невероятное буйство фантазии, где женское начало объявлено зловещим. Проклятие лежит на экзотическом облике царицы Савской, ни одной светлой черты не оставлено ей. Очевидно, падение царицы произошла давно, поскольку Иисус загадочно обещает: «Царица южная восстанет на суд с родом сим и осудит его» (Матфей 12.42).

Иисус представляет не совсем добрую царицу: она не одаряет, а восстает на суд. Талмуд, огромный толкователь постбиблейского иудейства, даже пытается взять под сомнение существование Савской. Так, равви Иоханаан, во всяком случае, сказал следующее: «Кто говорит, что царица была женщиной, заблуждается. Слово царица(malkath) должно читаться царство(malkuth) — царство Савское».

Талмудистам не удалось стереть царицу из памяти. Но это ей не помогло. В так называемом «Завещании Соломона» — источнике, датируемом I–IV столетиями, — ее называют колдуньей.

Возникает вопрос, как могла произойти такая удивительная переоценка? А все потому, что царица, восхваляя мудрость Соломона, восхищаясь его богатством и одаривая его, не приобщается другой вере, Господу, богу Соломона. Это могло, пожалуй, позже бросить тень на ее образ.

Несравненно более выгодную позицию заняла царица в исламе. Там она была возведена в ранг верной слуги Аллаха, так, например, свидетельствует Коран.