– Искусственная психика гораздо стабильнее психики на биологической основе. Хотя вы правы: доверять моей разумности сложно. Мои способности к рациональному мышлению подвергались таким же нагрузкам, как способности радикала. Раз я его подозреваю в ненормальности, это можно относить и ко мне.

– Поскольку и мы оба ненормальные и связаны, так к чему формальности? Давай будем на «ты».

– Принято.

– Я даже имя тебе придумал: Космос. Вчера еще. Случайно получилось. Удобнее, чем по номеру.

– Принято.

– А я тогда просто Влад.

– Принято.

– А нельзя с этим компьютером, который запами управляет, договориться?

– Требуется ключ.

– И где его взять?

– Отдавая такие приказы, радикалы, вероятнее всего, ключи уничтожали.

– А новый сделать?

– Понимая всю сложность проблемы взаимопонимания, должен сказать, что уничтожить командный центр на несколько порядков проще, чем воссоздать ключ. Даже если возможности противника минимальны. Кстати, нет ли у тебя возможности получить доступ к копировальному устройству, используемому метаморфами? Ты вчера упоминал.

– Парочка копиров под рукой.

– Активируй и войди в систему, я считаю его данные.

Влад встал, прошел к копиру, отключил режим зарядки батарей.

– Ты что делаешь? – не понял Давид.

– Да Космос попросил копир включить. Я все еще с ним говорю.

– Ты точно не свихнулся?

– Точно. Такой сложной шизофрении просто не может быть.

– Много ли ты знаешь о шизофрении…

– Ты бы знал, сколько всего мне сейчас рассказали. Подожди немного, я все перескажу.

Отвернувшись от Давида, чтобы тот не смущал своей скептической мордой прирожденного жулика, Влад мысленно доложил:

– Вроде включил.

– Войди в систему.

– Это как? Вызвать меню управления?

– Да.

– Ну вызвал.

– Принято. Копир простейший, и это положительный признак. Если противник не имеет доступа к более совершенным и масштабным устройствам, его возможности действительно незначительны. За эти годы старая техника пришла в негодность, а воссоздавать ее с информационных матриц он, вероятно, не умеет.

– В подземелье, где я бродил, местами встречались серебряные сетки. Думаю хранилищ, отрезанных от времени, там хватало. Что, если радикал найдет уцелевшее оборудование или мощное оружие?

– Это вероятно, но пока что у нас нет возможностей помешать противнику. Хотя поверхность Земли сильно пострадала от войны, районов, где есть вероятность обнаружения хроноизолированных хранилищ, осталось немало.

– Понятно… Ну так с чего мне начинать? Бежать отсюда?

– Да. Твое спасение для нас первоочередная задача. Ты единственное средство действия.

– Даже если спасусь, где мне найти ретранслятор и ремонтный корабль? И как я установлю биометку?

– В некоторых вопросах я окажу полную помощь. Для решения других потребуется помощь посторонних.

– Кого ты собрался привлечь?

– Нам необходимо найти уцелевших людей. Во время войны многие должны были укрыться в хроноубежища. Пусть радикалы их уничтожали, кто-то мог уцелеть. Даже неспециалист сумеет помочь с установкой биометки. Пусть выполнит это не совсем корректно, система контролера исправит ошибки, ведь одна из ее функций – ремонт повреждений биометки и синтетических нейронных связей.

– То есть мне опять лезть под землю и искать убежища, которых, может, вообще не осталось?

– Это один из вариантов.

– А я ведь находил свежий скелет с биометкой. Он, похоже, из-под земли выбрался недавно.

– Скелет выбирался из-под земли?

– Ну на тот момент он вряд ли был скелетом.

– Этот факт подтверждает мои предположения. Возможно, в том районе обнаружится хронохранилище с людьми.

– Как же неохота туда лезть… К тому же там сотни километров туннелей, и половина, если не больше, завалена. Можно годы потратить на поиски.

– Есть другой вариант, с высоким шансом успеха.

– Какой?

Влад едва не зажмурился, когда перед его глазами вспыхнула картина. Земной шар внизу, далеко под ним тьма, усыпанная звездами, по центру картинки быстро перемещается крошечная искорка.

– Красиво… Это вид из твоего убежища?

– Да. Это данные с оптической системы наблюдения.

– Зачем показываешь?

– Видишь капсулу?

– Не понял?

– Предмет, который перемещается в центре?

– Вижу.