И скоро монстр на диване оторвет ему башку. Если он правильно не разыграет свои карты. В однокомнатной квартирке не так много мест, где можно спрятаться. Значит, надо выкручиваться.

Ну. Думай.

Под жутковатый саундтрек ужастика он вернулся в комнату и вновь устроился на диване. Леся, не отрываясь от фильма, подсела поближе.

– Тут, кстати… – начал Миша, собравшись с духом.

– Да? – Что там, в ее карих глазах? Дьявольские искры? Или отражение телевизора?

– Сегодня звонила тетя Аня снизу… говорила, ты ей зачем-то нужна. Передать какие-то гостинцы, наверное, хочет. Раз у нас тут движуха началась – может, сходишь заодно?

Леся лучезарно улыбнулась и вдруг положила голову на его колени. Он вздрогнул.

– Я ее днем встретила. Она уехала сегодня к сыну. Ты, наверное, что-то перепутал. Правда?

Он чуть не ударил себя по лбу – так глупо погорел. От стыда и отчаяния позабыл все идеи. На экране Дьюи, запирая подвал с демонами, сказал: «Лучше б я поехал в Майами».

– Что-то мне холодно после мороженого, – вдруг вскинулась Леся, прижалась к нему.

Его сковал то ли ужас, то ли отвращение, то ли что-то еще, он не мог пошевелиться, пока она запускала свою ладонь под его футболку, ласково касалась губами за ушком, как ему нравилось, а потом поцелуи, как бабочки, перепорхнули на щеку, на губы…

Фильм еще не кончился. А последняя битва началась.

И Миша должен был отвечать на поцелуи. Ведь у него не было выбора, да? Он обнял ее, руки скользили по ее спине, и каждое движение, каждый миллиметр ее тела приходилось покорять, напрягая все свои силы. Она нежно подула ему на шею, и он закусил губу. Ее поцелуи больше напоминали не бабочек, а противных летних мошек. А рука, как змея, медленно поползла по его телу вниз.

С силой оттолкнув ее Миша, вскочил:

– Нет, я так не могу!

– Чего? – удивленно уставилась на него Леся.

Он взмахнул руками, не в силах посмотреть ей в глаза, открыл рот и тут же закрыл его, не найдя слов.

– Миш, что с тобой? – испуганно спросила Леся.

Ее страх, ее ласки – это все сети, болото, в котором вязнет мозг. Кончилось время хитростей. Пора прорубаться на волю силой. Миша набрал побольше воздуха и зло выпалил:

– Ты прости, конечно, но все, я так не могу. Ты слишком изменилась. Раньше ты была… казалась совсем другой. А теперь, теперь я тебя разлюбил.

– Почему?!

– Ты… потому что ты контролируешь каждый мой шаг, да? Ты давишь! С тех пор, как я с тобой, у меня никакой свободы. Понимаешь?! Ты уже всю нашу жизнь на годы распланировала, для детей уже чуть ли не детсад нашла, а я так не могу! Вопрос закрыт. Все. Давай разойдемся без скандалов. Я прямо сейчас свалю, и мы никогда друг о друге не вспомним. Где переночевать, сам найду, можешь не переживать.

Леся выглядела так, будто он бросал в нее не словами, а камнями. Но это лишь часть игры, это все обман, уловки! Он отвернулся и бросился в темную прихожую, но не успел сделать шаг, как раздался шорох и все мгновенно залило светом. Мишу ослепило, а когда он открыл глаза, то увидел в прихожей Саню, державшего в руке газовый баллончик.

– Ну и какого у тебя тут творится?! – воскликнул он.

– Как ты сюда попал? – поразился Миша.

– Так дверь открыта была. Я даже совсем застремался, думаю, мало ли что… Может, правда надо полицию вызвать…

– А почему не вызвал?! – выкрикнул Миша.

– Ну, я от вас совсем рядом был, решил подъехать и посмотреть… О, привет, Лесь!

Миша обернулся. Позади него стояла Леся, обхватив плечи руками, и растерянно глядела то на него, то на гостя.

– Ну, так вы что… уже помирились? – смутился Саша, пытаясь неловко спрятать баллончик. – Или что там у вас случилось? Миха меня застращал…

– Он меня бросает, – вдруг сказала Леся.

– Как это? – Саша удивленно посмотрел на Мишу: – Что с тобой, чувак? И ты ради этого меня сюда с армией звал? Ну, трындец!

– Да нет, ты не понял…

– Прямо сейчас, – всхлипнула Леся и бессильно прислонилась к стенке. – Минуту назад обнимал и целовал и тут вдруг заявляет в лицо (всхлип) … что он меня не любит (еще один фальшивый всхлип)… что я на него давлю!

Она сползла по стенке и расплакалась. Мишу перекосило от этой картинности, но Саня лишь развел руками и с укором посмотрел на него:

– Чувак, ну, ты чего… Хреново так поступать. Я тебя что-то не пойму.

Миша вдруг почувствовал, что его загоняют в угол, и ему стало трудно дышать.

– Сань, да не слушай ты ее! – отчаянно воскликнул он, стараясь отодвинуться от Леси. Это было непросто, ведь прихожая еле-еле вмещала в себя трех человек, даже не размахнуться, если что. Они словно в бочку набились.

– Саша, сделай хоть ты что-нибудь, – заплакала Леся.

– А я что тут сделаю? – Саше явно было неуютно. – Мих, ты хотя бы извинись… Поговорите нормально, а? Глядишь, и разрулите все, вы же вроде оба разумные…