Шрифт:
«Ты как тут оказался? Я же оставил тебя на Аррете!»
«Прилетел».
«Как?»
«Просто».
«Тебе кто-то помог?»
«Нет».
«Ты сам умеешь перемещаться между мирами?» – обалдел сын Глойфрида.
«Да».
«О Хедин всемогущий! Ничего себе! Вот это да! Почему не рассказывал?»
«Не спрашивал», – ответил Флип.
«Что еще ты умеешь?»
Кажется, этот вопрос поставил грифона в тупик. Он склонил набок голову, задумавшись. Потом сообщил:
«Много. Не знаю. Сложно».
Халт понял, что не добьется конкретного ответа на слишком общий вопрос. Ментальное общение с животными – довольно специфическая штука. Бывает, что и люди не понимают друг друга, хотя говорят на одном языке. Животные же думают совсем по-другому, видят мир по-другому, общаются между собой совсем не так, как люди, или гномы, или альвы. Задавать им абстрактные вопросы просто бесполезно. Говорить лучше короткими предложениями, и ответы чаще всего односложные. В общем, поболтать не получится, хотя узнать какую-то информацию вполне возможно. Вот только не всегда удается правильно ее понять…
«Рад тебя видеть», – сказал Халт, уткнувшись лбом в белое крыло.
Грифона давно не чистили, и из белоснежного он стал цвета московского мартовского снега. Аннет стояла рядом и слегка улыбалась. У жителей Аррета не было привычки ласкать животных, обычно их убивали, чтобы съесть или защититься. Домашнее животное считалось непозволительной роскошью, – ну, или заначкой на черный день.
– Ему нельзя находиться здесь. – Халт нахмурил лоб. – Заметят стражники – начнут охоту, чтобы вернуть на Арену.
Аннет кивнула:
– Укрытие и маскировка ему не помешают!
Они около часа сидели рядом с Флипом, придумывая различные варианты. В конце концов сошлись на том, что грифону нужен большой сарай за городом и магическое прикрытие невидимостью. В постройке сарая могли помочь гномы, а в прикрытии – маги, так что Халт отправился к Тарану, а Аннет – к Драге. Флипу же посоветовали не появляться над городом, но он это понимал и сам. Иногда сыну тана казалось, что грифоны – не животные, как кошки, собаки или лошади, пусть и самые умные, а разумные существа, как люди, гномы, дхуссы, эльфы и тому подобные. Хотя – где она, граница, после которой вид можно называть разумным? Халт знал одного коня гораздо умнее некоторых людей…
До шахт было ближе, чем до дома Тарана, и сын Глойфрида решил заглянуть сначала туда: вдруг гном на работе? Несмотря на вечер, солнце шпарило так, что рубаха тут же намокла в подмышках и на спине. Халт топал и проклинал жадного владельца, который отказывался пускать телеги от города до шахт. Добравшись, выяснил, что товарищ работал сегодня в утреннюю смену, зато столкнулся у раздевалки с дедом Ториона. Раньше они практически не общались, но Халт решился обратиться за помощью к старику – просить что-то еще у Тарана после того разговора было неловко.
Седой приветствовал юного тана с удивительным радушием, и они быстро договорились, что тот придет завтра днем с материалами, инструментами и несколькими надежными гномами. Историю с освобождением белого грифона, оказывается, все уже знали, пересказывали друг другу, и она обросла фантастическими подробностями. Жители Антракаса сходились в одном: Халт совершил героический поступок, надрал гоблинам задницу и вообще молодец. Помочь спрятать грифона стало для гномов делом чести, а сын тана теперь понял, почему незнакомые прохожие на улицах смотрели на него так странно: оказывается, он стал местной знаменитостью. Среди гномов Сопротивления Халт и так пользовался уважением: человек, а поддерживает гномов, да еще и в темнице посидел; но теперь он стал известен многим другим жителям города. Подумав, он решил, что сейчас это играет ему на руку: больше шансов собрать ополчение, если придется. Впрочем, по его мнению, эти шансы не слишком сильно отличались от нуля, так что идею с ополчением он держал на совсем уж крайний случай.
Дома выяснилось, что Аннет встретила у Драги Ванду, и та пообещала соорудить качественное заклинание невидимости, такое, чтобы местные маги его не обнаружили, так что на следующий день к Флипу пришла целая толпа: Халт, Аннет, Ванда с Драгой и Седой, который привел с собой Тарана и еще четверых молодых гномов. Халт напрягся: как теперь общаться с Тори? Но гном вел себя как ни в чем не бывало, шутил и без перерыва пялился на медноволосую.
– Это и есть твоя любовь? – шепотом спросил он, улучив момент. Халт кивнул.
– Огонь-девка! Уважаю и одобряю!
Действительно, солнце так освещало копну волос Аннет, что казалось, будто на голове у нее пляшут язычки пламени.
Обмерив грифона, гномы стали совещаться, где и какое укрытие строить, а Ванда занялась заклинанием. Сын тана тем временем чистил Флипа. В отличие от работы на Арене, сейчас это доставляло удовольствие: Халт не переживал, что голодный грифон впадет в ярость; на него не орал мастер Грудаш со своим подмастерье, и он не готовил магическое животное к тому, что то разорвет ритуальную жертву, повинную лишь в том, что умеет пользоваться магией.