Таран подошел к Огаю и склонил голову. Послышались приглушенные перешептывания. Мало кто ожидал такого поворота событий; представители знатных людских родов не могли понять, как реагировать и что это принесет им. Альвы же зароптали чуть ли не в голос: они и людишек-то еле терпели, а тут гномы в Совете! Да такого за сто лет никогда не было! Но тут послышались редкие аплодисменты гномов; их подхватили, и вот уже все присутствующие рукоплескали мудрому решению главы города.

– Какой ход! – восхитился Халт, хлопая вместе со всеми.

Ванда кивнула:

– Смотри и учись. Тебе это понадобится.

Огай вышел – его проводили, склонив головы, – и в зале начались разброд и шатание. Большинство в голос принялись обсуждать решение правителя. Потомок Хагена, выбираясь в коридор, слышал и возмущенные мнения, и восторженные. Кто-то восхищался умом наместника, так ловко сгладившего всем известные противоречия между гномами и людьми; другие считали, что, вступив на эту дорожку, можно зайти в болото, где все и утонут.

Уже почти у двери Халта поймали за рукав. Он напрягся и обернулся, готовый дать отпор, но никого не увидел. За рукав дернули еще раз. В толпе людей и альвов гномам приходилось несладко: они не только ничего не видели и дышали в спину впереди стоящим – но и их не замечали, наступая на ноги и пиная коленями.

– Сегодня в полночь приходи к шахтам. Мы устроим встречу с рабами Арены, – негромко произнес Умник.

– Спасибо. Я приду, – ответил Халт.

И оба растаяли в толпе.

За этот день тан вымотался дочиста. Голова казалась набитой требухой, ничего не соображала, тянула вниз. Хотелось лишь рухнуть на кровать и уснуть или хотя бы пропустить пару кружек – снять напряжение. Но даже о пиве можно было лишь мечтать: на встречу с рабами Арены нельзя прийти подвыпившим.

Аннет тоже клевала носом: встали сегодня рано, вчера легли поздно, но это была обычная усталость, с которой несложно справиться. В отличие от Халта, ей не пришлось заключать убийственный договор с неизвестным магом, узнавать, что все, во что верил, – лишь мираж, и разрабатывать план по захвату цитадели. Да и на полуночной встрече присутствовать не обязательно.

– Иди лучше выспись, кто знает, когда в следующий раз это получится, – сказал Халт.

К его удивлению, Аннет сразу согласилась. Тан уже привык, что девушка все время фыркала на такие предложения, настаивая на том, чтобы быть рядом. Но сейчас не было сил задумываться о ее странной покладистости.

– Я заеду к Драге, она должна помочь мне взбодриться, – продолжил он, и Аннет лишь кивнула.

Оба вскочили на коней и ударили пятками под бока. Подковы застучали по брусчатке. Прохожие сторонились, ветер лохматил волосы. Халт вздохнул полной грудью: ему нравился галоп, нравилось ощущать себя единым целым с конем, когда кажется, что это не арденский вороной, а перитон, и вы сейчас взлетите к звездам. Но вскоре Халт придержал поводья, ругая себя за мальчишество: галоп по узким улицам города – не самая умная идея. Легко можно зашибить кого-нибудь или самому навернуться, столкнувшись с неожиданно появившейся телегой. Аннет тоже притормозила и, поравнявшись с таном, с улыбкой показала большой палец, поднятый вверх. Ее такие забавы никогда не пугали – на Аррете понятия об опасности другие.

На перекрестке за пару кварталов от дома они остановились, поцеловались, не слезая с коней, и поехали каждый в свою сторону.

Драга оказалась одна и очень обрадовалась, увидев на пороге Халта.

– Извини, что вламываюсь на ночь глядя, но я сейчас ничего не соображаю, – сказал тан. – Мне бы поспать, а на это нет времени. Может, знаешь какие-нибудь чары, чтобы снять усталость?

– Ох, милок, да что ты! Какие извинения? – запричитала гномиха и потащила на стол всякие сладости. – Да хоть ночью приходи, если надо! Конечно, устал, бедняга. Проголодался небось? Да сними камзол и сапоги, они ж тебе дышать не дают!

– Не надо, – вяло сопротивлялся Халт. – Мне бы только взбодриться – и пойду. Есть совсем не хочется.

– Захочется, когда заклятие наложу. От него всех тянет на сладкое, – ответила Драга и исчезла в дверном проеме. Впрочем, вернулась она довольно быстро; пооставив перед Халтом дымящуюся чашку какого-то отвара. Пахло вкусно: чабрецом, шиповником и ежевикой. Тан сделал маленький глоток.

– Это я сама придумала: накладываю заклинание на отвар бодрящих трав. Чашки тебе хватит часов на пять.

Халт действительно чувствовал, что с каждым глотком в него вливаются силы, сонность и усталость уходят, голова проясняется… И очень хочется сладкого!

– Кушай-кушай, милок. Допьешь – еще посиди, не беги сразу. Хочу убедиться, что подействовало как надо. Бывают сбои…

– Драга, я все хотел спросить у тебя… почему ты отправила меня искать Ванду? Почему не сказала просто: за тот рюкзак еды, что ты взял, любой маг отправит тебя на Терру.

– Не знала, что там так ценят мою стряпню, – улыбнулась гномиха. – Я ж нигде, кроме Гномьего Холма, не бывала. Ты прости, если не так посоветовала.

– Нет-нет, все нормально! Просто мне интересно: почему Ванда?

– Дружили мы с ней, когда она тут жила.

– Ванда жила в Антракасе? – удивился Халт.

– Давно и не очень долго, всего несколько лет. Я бы и не вспомнила, если б накануне один дед не привязался ко мне на рынке.

– Что за дед?

– Да попутал меня с ней. «Ванда-Ванда-Ванда-Ванда», – звал меня. Я тогда за солью пошла, а он меня кличет. Ну, точнее, Ванду. Я сначала вообще не обратила внимания, потом говорю ему: «Дедушка, вы ошиблись, меня Драга зовут». Раз сказала, второй… Но он все спрашивал меня о чем-то, будто я Ванда. Наконец вспомнила я про подругу. Она, когда уезжала, сказала, что на Аррет направляется. Ну, я давай объяснять: мол, не Ванда я, попутал ты меня, дед, с моей подругой. Ванда давно на Аррет уехала. Тут до него, вроде, дошло. Уставился, спросил: «Ты точно не Ванда?» И когда я его в сотый раз заверила, что нет, – отстал.