На верхнем лестничном пролете стояло трое крепких подтянутых мужчин. Все с короткими стрижками, загорелые. На поясе у каждого, кроме пистолета, имелись ножны с торчащими оттуда рукоятками длинных десантных ножей. Обувь их тоже отличалась от остальной и в гораздо более выгодную сторону. Ботиночки были удобные, цвета хаки с высоким берцем и на толстой прорезиненной подошве, дающей своим хозяевам бесшумную поступь. Отличные ботиночки, надо было отметить, американские.

Взгляд одного из троицы сфокусировался на мне, ударив, будто ножом в грудь, а я, стараясь не выдать внутреннего волнения, бодро зашагал наверх. Друзьям я о своих ощущения естественно не сообщил. Зачем лишний раз нагонять панику. Передо мной были те самые легендарные «половинчики» особый отряд, элита этого подземного мира. Изменчивая в своих пристрастиях девица Фортуна снова улыбнулась, боец отвернулся, что-то говоря своим коллегам, и мы невозмутимой гусеницей устремились дальше, оставляя за спиной опасное препятствие.

— Думал, узнают, — прохрипел Тимур, шедший в самом конце колонны. — Того что справа, я два года назад на триста баксов нагрел в карты. Честно выиграл, а он потом орал что я мухлюю и в рукаве у меня что-то есть. Чуть не подрались.

— Сплюнь, — выдохнул я. — Как сам?

— Нормально. Два ребра точно сломаны, в остальном терпимо.

— Сколько еще продержишься?

— Сколько понадобится. Я же капитан боевого подразделения, а не сопливая институтка. В худших передрягах бывал.

Вид, впрочем, у Горина был не из лучших. Тональник Жени, конечно, помог скрыть все гематомы на лице и руках, но даже под густым слоем крема можно было различить бледную кожу и синяки под глазами.

— Ты там не геройствуй, — покачал я головой. — Добудем транспорт, сядь на заднее сидение и прикинься ветошью. Мне тебя бесчувственного таскать, удовольствие сомнительное.

Наконец показалась желанная табличка, повествующая, что за следующей дверью не иначе как погрузочный док и вход только по пропускам и нарядам.

— И тут бюрократия, — хмыкнул я, пинком распахивая дверь и скроив рожу кирпичом, направился к будке дежурного. — Все молчим, говорить буду только я.

Видимо моя святая троица приняла мои слова сразу, так как ответом было только усердное сопение и топот.

— Машину на выход, — кивнул я сидящему за столом. — Срочно.

— Чье распоряжение?

— Начьбеза.

— Документы и наряд.

— Нет наряда, — я с готовностью протянул дежурному пропуск. — Личное распоряжение, не требующее отлагательств.

— По инструкции начальника безопасности, — монотонно, почти нараспев, начал боец, — все передвижения по территории комплекса, включая проход на территорию и выход из нее, происходит только по допуску-наряду с личной подписью начальника безопасности комплекса или его полномочного заместителя. Подождите…

Дежурный напрягся, слушая информацию в наушнике, помещенном в правое ухо, незаметном сначала, но теперь выделявшемся на общем фоне. После полученной информации он, отбросив лень и формальность, с интересом посмотрел на нашу группу.

— Личное распоряжение, говоришь?

— Да, — Кивнул я.

— Я только уточню, — вдруг улыбнулся мужчина в черной форме и потянулся к телефонному аппарату.

— Уточняй, — так же дружелюбно заявил я. — Мое дело маленькое, знай себе исполняй.

Пистолет в руке Горина гавкнул, заставив дежурного ткнуться лицом в пульт, и нас тут же обдало дождем из штукатурки и стеклянных осколков. Наученные горьким опытом все рухнули вниз и как стайка тараканов принялись рассасываться по щелям.

Площадка погрузочного дока, очевидно, располагалась с тыльной стороны здания, так как помещение таких габаритов, большой железный ангар, с автоматическими воротами вплотную примыкающий к основному зданию, не заметить при штурме было бы крайне сложно. На площадке располагалось человек десять, часть из них на нашу беду были вооружены автоматами, но половинчиков я не чувствовал. Легковые автомобили я отверг сразу. Стоило появиться на таком за территорией, как панцырники, не получившие подтверждения от диспетчера, а такое почти наверняка должно было присутствовать, тут же нашпигуют несчастную машинку свинцом, а заодно и нас грешных. Супериор там я, или нет, но поймать пулю в лоб мне не улыбалось. Ладно бы еще в лоб, а если в сердце? Встанешь потом, да будешь смердеть по подворотням.

Как не хотелось бы в это верить, но вляпались, по крупному вляпались. Автоматный огонь, не позволяя поднять головы, заставлял вжиматься в холодный каменный пол ангара, а за спиной все отчетливей слышались крики и топот множества ног. Сразу всплыла уверенность, что троица полусупериоров, «загорающих» на лестничной площадке, обязательно присоединится к драке, а у меня старик, девчонка и раненый. Пожили и хватит. Шороху навели изрядно, и ведь кто? Простой бухгалтер! Жаль вот только, помру бесславно, не дождавшись обещанной силы. Жаль, чертовски жаль. До ломоты в суставах жаль, до слез горьких и пота соленого. Так жаль, что словами не передать.

В глазах внезапно потемнело, а тело взвыло от боли, пульсируя каждой своей клеточкой. Выпустив из рук оружие, я перевернулся на спину, уставившись стеклянным взглядом в потолок и пуская слюну изо рта. Теперь точно конец, не так видно зелье сработало. Прости, профессор, не помог. Простите и вы, мои друзья. Женя, Тимур, Марк, те, что сейчас, не прекращая вести огонь, стараются подобраться ко мне, пытаясь выдернуть мое обессилившие тело из-под свинцовых струй. Закрыть, защитить, спасти. Все тело свело судорогой, погнав рвотные массы наружу. Еще чуть-чуть и в портки наделаю. Стыд-то какой. Хоть бы шальная пуля нагнала, тогда будет не так печально.