«Он спросил, что сейчас будет делать Мартенсон, — пронеслось в голове девушки. — Больше таких вопросов он, наверное, задавать не станет… Выживи, а?..» — и ей самой до конца не было понятно, в чей адрес она обращается.

Бежать по лестницам на тридцатый этаж занятие само по себе утомительное, бежать же по задымленным лестницам — невыносимое.

Четыре года тренировок в спортивных залах ФБР создали неплохую базу для подобных восхождений, но ей ни разу еще не приходилось тренироваться в таких условиях.

Сандра преодолевала этаж за этажом, стремясь увидеть кого-то из тех, кто стал ей за эти дни и часы близок и понятен. Увидев перед глазами табличку «25 Level» она вдруг сломалась и заплакала. И теперь каждый шаг ей приходилось делать, борясь не только с дымом, но и с собой.

На площадке 29-го этажа она увидела детективов. Спутник Чески стоял на коленях перед напарником и требовал, чтобы тот ожил…

Безумными глазами она посмотрела вверх, и всюду, куда достигал ее взгляд, она видела трупы…

Револьверы полицейских лежали с вывернутыми барабанами, в них зияли пробоинами пустые гильзы, рядом с напарником толстяка валялся автомат, из которого тот, верно, и вел последний бой.

Три, пять, шесть, семь… Семь тел, среди которых чернокожих было не меньше половины, свисали с лестничных перил, лежали вниз головой на ступенях, смотрели на нее пустыми глазами…

— Господи Боже… — прошептала она, обессиленно падая рядом с молодым полицейским на колени.

— Он прикрыл меня, — повторял и повторял МакКуин. — В меня стреляли, а он в последний момент меня прикрыл… Он поступил как напарник… Меньше года до пенсии, а он меня прикрыл…

Лицо Сандры снова исказилось страданием. Тот, кто ей нравился, умер. Кого она боготворила как мужчину, умер, верно, дважды.

— Зачем все это… — прошептала она и склонилась лицом к своим коленям.

— Хватит ныть, сукины дети, тащите меня вниз… — раздалось над ее ухом, и от знакомого дребезжания этого голоса ей вдруг стало нехорошо.

Она подняла остекленевший взгляд и увидела детектива Чески, который пытался достать до своей шеи рукой, но никак не мог сделать этого, потому что была прострелена и рука. На второй его руке сидел МакКуин.

— Шеф?..

— Тащите вниз, я сказал, — едва слышно повторил Чески. — Я и сейчас не хочу успеть к обвалу небоскреба…

— Шеф, вы же…

— Умер? — уточнил Чески.

— Верно, — подтвердил Сомерсет.

— Если человек лежит с закрытыми глазами, так он, по-твоему, непременно мертв? Как фамилия твоего преподавателя по медицинской подготовке в полицейской академии?

На Сомерсета без смеха нельзя было смотреть: он дрожал от радости, но сказать напарнику, что счастлив видеть его живым, не мог, не было сил; ему хотелось поблагодарить Бога, но он забыл местонахождение адресата.

— Мне пуля в шею попала, я к лестнице отлетел и головой ударился, — прохрипел Чески, пытаясь оценить рукой на затылке результат столкновения с бетоном. — Меня как будто из розетки выключили, черт побери… Попробуй, парень, имея вес почти в триста фунтов, прыгнуть спиной вперед и удариться головой о стену!

Сандра и МакКуин глупо улыбались.

— Накаркали, шлюхи, — зло проговорил Чески, будучи поднятым на ноги.

— Какие шлюхи? — сквозь слезы, смеясь от счастья, спросила Сандра.

— Я лежал в кровати, а рядом две проститутки вязали шарф… С двух концов, — объяснил он, отнимая ладонь и любуясь ее алым блеском. — Надо было шарф надеть перед выездом из Нью-Йорка, МакКуин, надо было…

Сандра притянула его голову к своим губам и поцеловала.

— Потерпи минут… двадцать, все будет хорошо.

— Да тут двадцатью минутами, детки, не отделаешься, — уверенно заявил Чески, вспоминая, сколько времени он поднимался. — Двадцать лет в полиции и — ни одного выстрела. Ни одной царапины… ни одной погони… Не тряси меня, Мак!..

Прижав его руку к своей груди, Сандра понесла тяжелую, но невероятно дорогую для себя ношу вниз. Этот мужчина был ничуть не хуже Мартынова. Ему бы о «Скорой помощи» молить и стонать, а он смеется, кажется, над всеми…

— Вы не знаете, где Мартынов? — выдохнула она, стараясь попадать каждым словом в ритм шага, чтобы не задохнуться.

Чески расхохотался, и девушку стало то прижимать к земле, то подбрасывать.

— Хорошая девочка всегда должна задавать хорошие вопросы! — закончив смеяться, он покривился от боли. — Где сейчас Мартынов, она спрашивает… Вам ли не знать, милая, что сейчас Мартынов может лететь по небу, а может закладывать динамит по Chrisler Building, может уже играть в боулинг в соседнем с Paradise зале, а может идти спасать свои десять миллионов долларов…