Она сварила себе кофе и позвонила матери. Конечно, Мэй была в тревоге из-за того, что ее дочь бежала из города, но после проповеди доктора Тидмора в этом не было ничего удивительного.

— Но почему сейчас? — спросила Мэй шепотом — наверное, боялась, что Имоджин услышит. — Почему ты не могла подождать?

Хейвен задумалась, но подходящего объяснения не нашла. Не стоило говорить матери о том, что она отправилась в Нью-Йорк, чтобы выяснить, что произошло с девушкой, которой уже девяносто лет не было в живых. Не стоило рассказывать о том, что сегодня вечером она будет стоять у театра «Аполло» в надежде встретиться взглядом с молодым богачом, которого подозревали в убийстве. Но даже если бы она попробовала рассказать об этом матери, она все равно не смогла бы объяснить, какие силы вынудили ее пойти на такой поступок.

Завершив разговор, которого она так боялась, Хейвен оделась и поехала в центр города по шестой линии метро. Когда она поднялась по лестнице и вышла на Спринг-стрит, она впервые в жизни почувствовала, что находится там, где должна находиться. Хейвен пошла на восток, и вскоре ей встретилась женщина в клетчатой юбке и туфлях с Т-образным ремешком. Ее шляпка в форме колокольчика была украшена зеленой лентой. У обочины за рулем странного автомобиля сидел мужчина. Покрышки у машины были белые, позади водителя располагалось одно-единственное сиденье. Автомобиль, которому было никак не меньше ста лет, находился в прекрасном состоянии. Мужчина, сидевший за рулем, держал в руках газету. Хейвен прочла заголовок: «БРИТАНСКИЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК ПРОПАЛ В ДЕБРЯХ АМАЗОНКИ». В ближайшем магазине покупателям предлагали приобрести «новейшие говорящие машины „Виктрола“», а на киноафише, приклеенной к стене здания, рекламировался фильм с участием Чарли Чаплина.

Хейвен моргнула, и все пропало. Вокруг нее стояли те же самые дома, но автомобили и пешеходы стали современными. Она свернула на Элизабет-стрит и на месте бывших магазинов обнаружила кафе и бутики. В одном из бутиков она приобрела дорогущие джинсы и пару футболок. Таким образом она наконец запустила зубы в солидную сумму денег, которые копила с четвертого класса.

В следующем бутике она выбрала пару туфель на шпильках к черному вечернему платью. Ожидая, когда продавщица вернется из подсобки с парой туфель восьмого размера, Хейвен думала: «Что же я делаю? Я приехала в Нью-Йорк, чтобы разгадать тайну, чтобы понять, чего от меня хочет Констанс, и раз и навсегда покончить с видениями». И вот теперь она собралась нарядиться, чтобы произвести впечатление на парня, от которого, судя по всему, ничего, кроме неприятностей, ждать не приходилось. Но стоило Хейвен подумать о том, что уже сегодня вечером она увидит Йейна Морроу, и у нее захватывало дух. Каким-то образом крошечное зернышко надежды проросло в ее сердце и затмило собой здравый смысл.

Она попыталась мыслить логично. Йейн Морроу был бабником — об этом писали во всех глянцевых журналах. Если слухи насчет Джереми Джонса были верны, Морроу очень скоро могли упечь за решетку до конца жизни. Но логика мало что дала Хейвен. Все равно она не могла думать ни о чем, кроме возможной встречи с Этаном Эвансом.

Стройная продавщица вернулась с серебристой коробкой в руках и, наклонившись к скамье, вынула туфли из папиросной бумаги. Из-под ее густой черной гривы выбилась светлая прядка, и Хейвен поняла: на голове у продавщицы — парик. Хейвен надела туфли, застегнула ремешки и немного прошлась по магазину. Вдруг она увидела, что из-за витрины магазина на противоположной стороне улицы на нее пристально смотрит мужчина. Он небрежно перебирал сложенные стопкой мужские сорочки, но при этом не спускал глаз с Хейвен. Это был не тот, который ехал с ней в поезде, но чем-то был очень на него похож. Покрой костюма, стрижка «ежиком»… Хейвен сняла туфли и уложила в коробку.

— Я их возьму, — сказала она. — И хотела спросить… У вас есть выход с другой стороны?

Продавщица встала за кассу.

— Зачем вам? — с подозрением спросила она. — Что вам нужно вообще?

— На той стороне улицы — мужчина. Похоже, он за мной следит.

— Правда? — Девушка осторожно посмотрела за окно. — Это тот, что на агента ФБР смахивает?

— Он самый.

— А он вправду из ФБР? — шепотом спросила девушка. — Это не тот случай, когда говорят: «Если что-то заметите, сразу сообщите нам?»

— Что? — возмущенно воскликнула Хейвен. — Конечно, нет!

— Вы, случаем, не террористка?

— Шутите? Я из Теннесси!

— Унабомбер [10] был родом из Чикаго. Тимоти Маквей [11] вырос в Пендлтоне, штат Нью-Йорк. Уэзермен…

— Ладно! — прервала ее Хейвен. — Я все поняла. Я не террористка.

— Ну, если так, то через служебный выход вы попадете на Бауэри-стрит. У нас там маленький дворик, мы его делим с магазином осветительной техники. Там охранники. Вы им скажите, что Джанин велела вас пропустить.

— Спасибо, — поблагодарила Хейвен.

— Не за что. Слушайте, а вы точно не хотите, чтобы я позвонила в полицию? Ну, мало ли?

— И что мы им скажем? Они ничего не смогут сделать, пока он просто ходит за мной. А мне что-то не очень хочется выяснять, что у него на уме.

— Верно подмечено, — кивнула продавщица. — Ну, за мной.

Хейвен взяла сумку с туфлями и пошла за Джанин. Через две минуты она поймала такси на Бауэри-стрит и поехала в гостиницу.

Не совсем оправившись после встречи с очередным преследователем, Хейвен стрелой промчалась по вестибюлю отеля «Уиндермер». Ей хотелось как можно скорее подняться наверх, в свой номер. Она так торопилась, что могла бы не заметить мужчину из поезда. Тот сидел в кожаном кресле. Он снова сделал вид, что не смотрит на нее, но Хейвен заметила, что в журнал, который он держал в руках, он не глядит. От страха у Хейвен слегка закружилась голова, но она все же решительно подошла к стойке администратора. Она уже начала говорить, и только потом поняла, что перед ней — вчерашняя нелюбезная администраторша.

— Мужчина преследует меня, — выдохнула Хейвен.

— Какой мужчина? — без тени тревоги осведомилась администраторша.

— Тот, который сидит в кресле под пальмой. Каштановые волосы, короткая стрижка, синий костюм.

В этот момент к тому, о ком она говорила, подошел другой мужчина, одетый точно так же. Они выглядели так, словно являются членами одной семьи или принадлежат к одной и той же секте. Они поговорили несколько секунд, а потом вместе вышли из гостиницы, не глядя на Хейвен.