На сцене засуетились люди из охраны конгрессмена. Они ломали дощатый пол и сколачивали крестообразную конструкцию. Двое охранников все еще держали за руки ссутулившегося Гая, который уже пришел в себя, но не пытался вырываться, лишь молча смотрел на беснующуюся вокруг него толпу.

— Сейчас вы увидите главное чудо Нового Мессии. На ваших глазах он будет распят и пронзен в сердце, подобно Иисусу Христу. И так же, как и Иисус, он воскреснет! — Алекс умел работать с публикой. Какая разница, сколько перед тобой слушателей? Двадцать наркоманов или миллион религиозных фанатиков — это неважно. Сознание этих людей затуманено, и управлять ими проще простого.

Пока Алекс накручивал толпу, охранники уже положили Гая на импровизированный крест. Тут же раздобыли двухсотмиллиметровые гвозди и молоток. Видеооператоры выхватывали крупные планы лица Метьюса, искореженного болью от пробитых кистей рук. Пульсирующие фонтаны крови из пронзенных ступней.

Закончив с фиксацией конечностей, Гая дополнительно привязали к кресту веревками. Десяток сильных мужских рук установили конструкцию с жертвой в вертикальном положении. В этой суматохе никто не обратил никакого внимания на то, как один из участвовавших в распятии охранников поспешно покинул сцену, пряча в руке пустой шприц с иглой.

— И сейчас, друзья мои, вы станете свидетелями чуда. Вы готовы?

— ДА!

Алекс передал микрофон одному из стоящих рядом охранников и достал из кармана швейцарский нож. Оглядевшись по сторонам, он увидел подходящую по длине стальную трубку, служившую недавно частью каркаса для сцены. Алекс вставил рукоятку ножа в полую трубу и проверил, хорошо ли держится. Удовлетворенный результатам, он направился к распятому на кресте Гаю.

— Я же говорил, что ты станешь новым символом, новым Мессией! Яви же нам чудо Воскрешения! — С этими словами он вонзил лезвие самодельного копья прямо в сердце израненного космонавта.

Собравшиеся вокруг люди приветствовали его жест одобрительными криками. Градус истерии в толпе был на пределе. Объективы видеокамер смаковали торчащий из груди Метьюса нож, демонстрируя его на больших экранах со всех ракурсов.

Выдернув нож, Алекс отбросил не нужную больше трубку в сторону и вновь взялся за микрофон.

— Вам нравится?

— Да!

— Я не слышу вас, последователи Нового Мессии! Вам нравится?

— ДА!!!

— Так узрите же, как Мессия воскреснет! — Алекс указал свободной рукой на распятого на кресте человека. Прошла минута, но Гай так и не подавал признаков жизни.

— Эй, вы! — обратился Алекс к стоящим ближе всех к кресту охранникам. — Потрясите его слегка, пусть не придуривается!

Охранники переглянулись и послушно потрясли крест. По-прежнему никакой ответной реакции.

— Подождите еще немного, сейчас все будет! — Алекс успокаивающе улыбался в объективы видеокамер. — Сейчас вы увидите Чудо!

Астронавт Гай Метьюс, национальный герой, Человек, спустившийся с Небес, с легкой руки пиарщиков и последователей нареченный Новым Мессией для всего человечества, нагой, окровавленный и истерзанный, беспомощно обвис на кое-как сколоченных плотниками, наспех оструганных деревянных балках, выдранных из сцены, не подавая каких-либо признаков жизни. Неуклюже бредящий какой-то успокаивающей околесицей Алекс с трудом удерживал захлебывающуюся от рыданий Лару, с тупым остервенением рвущуюся к кресту.

Гай Метьюс умер.

Чуда не произошло.

На рассвете весь мыс Канаверал и прилегающую к нему территорию обуял бушующий человеческий хаос. Устав наблюдать за распятым на фоне шаттла окровавленным «мессией» и окончательно сообразив, что обещанного чуда не будет, разозленная и разочарованная толпа с остервенением принялась крушить все вокруг.

— Так, приготовились, — мгновенно оживился, почуяв народное настроение, скучавший со съемочной группой Ден Даррел. Схватив рацию, он остервенело вдавил кнопку комлинка, чтобы связаться со второй группой, дежурившей на противоположной стороне стартовой площадки. — Боб, Макс! Не зевать — по моей команде начинайте съемку со всех камер. Зак, ко мне! Начнешь снимать вот отсюда, начинается восход — это лучшая ракурсная точка.

Что-то недовольно пробормотав про «залепуху» и «перелеп», оператор закинул на плечо громоздкую камеру и прильнул к глазку видоискателя.

— Так, отлично! — встав у него за спиной, продолжал разоряться Ден, включая контрольный мониторчик, который болтался у него на пузе на шейном ремне. — Боб, ты тут! Приготовиться!

— Но сценарий… — неуверенно откликнулись в рации.

— Плевать на сценарий! — брызжа слюной, заорал багровеющий режиссер, ломая в пальцах сигарету. — Это документалистика, спонтанность, экспрессия! Я на монтаже потом все смонтирую! Так, Фил! Фи-ил?! Где он?