«Издевается, сука!» — подумал Кравченко, изготавливая маузер к стрельбе.

Меж тем Зверев начал медленно поднимать пистолет к голове. Грязев и его подручные следили за каждым его движением. Кравченко поднял маленький камешек и кинул его в зал. Звук падающего камня на миг отвлёк контрразведчиков. Вполне достаточно! Зверев оттолкнулся ногами, направив тело вверх и в сторону, за миг до того, как то место, где он только что стоял, прошили три пули. Ещё на лету его пистолет выпустил ту единственную пулю, что была в стволе. Но Грязеву хватило и этого. Дырка ровно посреди лба отворила его многогрешной душе дорогу в ад. Тут же дважды хлопнул маузер в руке у Кравченко и оба капитана повалились на каменный пол.

— Вам бы на пару в цирке выступать! — пробурчал Малинин, пробираясь мимо Кравченко в зал.

Убрав маузер, Кравченко прошёл следом, туда, где Малинин склонился над лежащим на камнях Зверевым.

— Не ранен? — глумливо поинтересовался Малинин у морщившегося от боли полковника. — Ушибы – ерунда, нашей с тобой беседе не помеха! Не здесь, конечно, припасено у меня для тебя местечко поинтереснее. А ну встать, скотина! — заорал Малинин страшным голосом.

А Кравченко уже подобрал пистолет убитого Грязева. Оружие выплюнуло три пули, и все в цель. Малинин рухнул лицом вперёд, придавив телом не успевшего отползти Зверева.

Пока Кравченко оттаскивал труп в сторону, за его спиной мелькнула не замеченная им тень, которая затаилась за тем выступом, где недавно прятался он сам. Кравченко помог Звереву подняться. Тот стоял, потирая ушибленную руку, во взгляде смешались надежда и настороженность.

— Вот что, полковник, времени у вас в обрез, — сказал Кравченко. — Берите золото, сколько унесёте, и бегите к вашей фелюге!

— Вы… Львов? — осторожно спросил Зверев.

— Какая вам теперь разница? — чуть раздражённо ответил Кравченко. — Встретимся при других обстоятельствах, тогда подробно поговорим обо всём. А теперь, набирайте золото. Давайте, я вам помогу!

Тень за выступом скользнула к выходу из пещеры. При дневном свете стало видно, что это один из командиров правительственных войск, по фамилии Берия, про которого говорили, что он близок к самому Сталину. Берия вскочил на коня и погнал его к наплывающему из степи облаку пыли.

Когда Кравченко, проводив Зверева, вышел из пещеры, Берия уже затерялся среди бойцов конного отряда.

Сталин встретил Кравченко, как всегда, по-дружески.

— Садись, старый товарищ, рассказывай…

— Что рассказывать? — присаживаясь на стул, спросил Кравченко.

— Ладно, не скромничай. Грязева завалил? Завалил! Золото в казну вернул? Вернул! Много золота. И себе даже ни монетки не взял. Молодец! Думаю я за этот подвиг товарища Кравченко к ордену представить, Боевого Красного Знамени! Как считаешь, правильно думаю?

— Ну это тебе решать… — осторожно ответил Кравченко.

— Верно, — усмехнулся в усы Сталин. — И я решу, не сомневайся!

— Да я и не сомневаюсь, только…

— Хочешь узнать, почему я тебя про Малинина не спрашиваю? — по-своему истолковал паузу в словах Кравченко Сталин. — А чего про него спрашивать? Дрянь был человек, палач и живодёр! Правильно ты его пристрелил!

— Я не… — начал было Кравченко, но Сталин его не слушал, гнул своё:

— Я и сам хотел, чтобы Малинина пристрелили, как пса бешеного! Затем и послал Лаврентия с вами, чтобы он его при удобном случае замочил!

Кравченко сидел, совершенно ошарашенный подробным откровением. Сталин подвинул в его сторону пачку хороших папирос.

— Кури, а я, если не возражаешь, трубкой побалуюсь.

Какое-то время курили молча. Потом Сталин очень спокойным тоном спросил:

— Как думаешь, почему я с тобой так разоткровенничался?

— Мы же старые друзья… — начал Кравченко.

Сталин, поморщившись, перебил:

— Ерунду говоришь! При чём тут друзья? В том, что хотел убить одного из своих подчинённых, разве другу признаются? А?

— Не знаю… — чутьё подсказывало Кравченко, что его гонят в ловушку, но какую?

— Никогда друзьям в таком не признаются! — назидательно сказал Сталин. — Не проговорится ведь только мёртвый, верно? — голос его звучал всё жёстче и жёстче. — А зачем мне мёртвый друг, а? Совсем не нужен! Другое дело, мёртвый враг! Что ты на это скажешь, полковник Львов?

Львов – какой он при таком раскладе Кравченко? — вконец растерялся и с ответом промедлил. Да и ждал ли Сталин ответа? Сам за него ответил:

— Я ведь горец, если ты не забыл, для меня врага убить – дело чести!

— О чём ты говоришь, Коба? — начал хвататься за соломинку Львов.

— Что, уже оклемался? — удивился Сталин. — Быстро. Только давай не будем тратить время на ненужные словесные перепасы. Тем более что его, времени, у тебя почти не осталось. — Сталин ещё раз пыхнул трубкой и отложил её в сторону. — Берия был в пещере, когда ты убивал Малинина и отпускал Зверева, всё видел и слышал.