Первоначально это повело к увеличению темпов развития страны и повышению уровня жизни населения, но затем темпы экономического роста начали снижаться, получила развитие имущественная дифференциация, за которой последовало снижение уровня жизни все большей части населения, стали набирать силу центробежные тенденции, создавшие угрозу целостности федерации, появилась внешняя задолженность, под влиянием которой возникла зависимость Югославии от зарубежных кредиторов. К середине 80-х годов внешний долг достиг 20 млрд. долл., и страна оказалась перед лицом сначала экономического, а затем и политического кризиса [473] .

Первоначальные успехи «рыночного социализма» привели к тому, что у него появились сторонники в других странах. Одной из них стала ЧССР, где подготовка экономической реформы началась в 1962–1963 гг., а реализация с 1 января 1967 г. [474] Здесь тоже произошла децентрализация управления экономикой. Предприятия перешли на полный хозрасчет и самофинансирование. Были сняты ограничения на зарплату (правительство сохранило за собою возможность сдерживать ее рост с помощью повышения ставок прогрессивного подоходного налога), отменено директивное планирование и предприятиям предоставлено право заниматься любой экономической деятельностью [475] .

В результате цены поползли вверх. Возникло социальное недовольство, и в январе 1968 г. произошла смена власти. Новое руководство, провозгласившее «пражскую весну», встало на путь политических преобразований и заявило, что оно ставит своей целью создание «социализма с человеческим лицом». Однако во время обсуждения положения в ЧССР А.Н. Косыгин объяснил эти стремления совершенно иначе: «Они, – заявил он о новых лидерах КПЧ, – борются, чтобы превратить Чехословакию на первых порах в Югославию, а затем во что-то похожее на Австрию» [476] .

Поэтому, когда была отменена цензура и партия оказалась под таким огнем критики, что возникла угроза для дальнейшего ее пребывания у власти, Москва ввела 21 августа 1968 г. в Чехословакию танки и добилась смены руководства КПЧ [477] .

В Венгрии заговорили о необходимости экономической реформы уже в 1950-е годы [478] . Однако подготовительная работа в этом направлении началась только в 1962 г. [479] . В 1964 г. было принято соответствующее решение, в 1965 г. разработана концепция реформы, в 1966–1968 гг. началось ее осуществление: сначала в сельском хозяйстве, потом в других отраслях экономики [480] .

С одной стороны, была открыта возможность для существования мелкого частного сектора в производстве, в том числе сельском хозяйстве, а также в сфере торговли и обслуживания [481] с другой стороны, отменено директивное планирование. Предприятия стали переводить с бюджетного финансирования на кредитование. Начался переход к оптовой торговле средствами производства [482] . Государство отменило потолок заработной платы [483] .

Были введены два вида цен: фиксированные и свободные: в 1968 г. соотношение между ними составило 86 и 14 %, в 1979 г. – 47 и 53 %, в 1989 – 20 и 80 % [484] . Следствием этого стал рост цен. А расширение связей с Западом поставило венгерскую экономику в зависимость от положения на мировом рынке. Начал расти внешний долг: в 1973 г. он составил 2 млрд. долл., в 1975 г. – 4 млрд., в 1978 г. – 12 млрд. [485] , к середине 80-х гг. – 20 млрд. [486] . Одна из особенностей Польши заключалась в том, что в ней не проводилось массовой коллективизации и к 1955 г. было «обобществлено» только 8 % сельскохозяйственных угодий [487] . Вопрос о необходимости экономических реформ здесь тоже был поднят в 50-е годы, но переход от слов к делу начался только в 1971 г. Особый упор был сделан на закупку новейших зарубежных технологий и расширение связей с Западом. Как и в других странах, это дало положительный результат только на первом этапе. Затем началась инфляция, появился и начал быстро расти внешний долг [488] .

В результате этого и некоторых других причин, пишет Н. Леонов, «в руководстве каждой социалистической страны постепенно определились две группы: одна твердо ориентировалась на СССР, а другая не менее настойчиво и упорно тащила свои страны на Запад. В первую входили чаще всего министры обороны, внутренних дел, высшие руководители партийных структур; к Западу упорно тяготели премьер-министры, все, кто ведал экономикой, министры иностранных дел» [489] .

Этот раскол усиливался по мере роста внешней задолженности стран «народной демократии», которая к 1981 г. достигла почти 100 млрд. долл. Из них четверть приходилась на Польшу [490] . Именно Польша к началу 80-х годов стала самым «слабым звеном» «мировой системы социализма».

6 декабря 1977 г. Н. Леонов сделал в своем дневнике следующую запись о Польше: «Укрепление класса кулачества, переход в частную собственность городской торговли, развитие капитализма в промышленности закладывают базу для антисоциалистических сил. При польском антирусском национализме, при всесильном духовенстве во главе с кардиналом Вышинским, при разладе в руководстве ПОРП и правительстве Польши нам остается только ждать даты внутреннего взрыва и гадать о формах, в которых он произойдет, но при нынешнем ходе событий он неизбежен» [491] .