Рикали тем временем цепляла бурдюк обратно на пояс Дамона, принципиально не обращая внимания на Рига и Фиону, которая с любопытством поглядывала сверху.

– Это не ваше дело! – наконец крикнула она. Через несколько минут Грозный Волк прекратил дрожать, со свистом втянул влажный воздух и открыл глаза.

– Уже все нормально, – медленно сказал он, но не стал возражать, когда Мэлдред помог ему подняться и начал привязывать за спину Дамону колчан и лук. Поймав напряженный взгляд Рига, Грозный Волк настойчиво повторил: – Все хорошо!

– После того, что с тобой было только что? – заспорил мореход. – Это ведь из-за той проклятой чешуйки?

Мэлдред, не обращая внимания на царапины, нанесенные напарником, снова полез наверх. Добравшись до следующего уступа, он один конец веревки закрепил в больших камнях, а другой сбросил вниз, готовясь поднять Дамона.

– Да, это проклятая чешуйка, – ответил Грозный Волк Ригу и уцепился за веревку, надеясь, что силы Мэлдреда хватит, чтобы поднять его, – за время приступа он совершенно вымотался.

Когда силач вновь бросил веревку вниз, Рикали подтолкнула морехода, чтобы тот поднимался.

– У Дамона время от времени случаются приступы, вот и все, – сказала она. – И он всегда справляется. Мэл ему помогает, потому что Дамон – лучший друг Мэла. А в твоем сочувствии он не нуждается.

После случившегося путники поднимались молча и к концу дня достигли узкого плато, где жили пастухи. Деревня Облачный Холм оказалась очень маленькой. Домов здесь не было – только крошечные пещеры и навесы, построенные из сосновых веток и обтянутые шкурами. Навесы лепились к скале, которая возвышалась над ними, по крайней мере, еще на четыреста футов. Жили в деревне люди и горные гномы. Люди были низкорослыми, худощавыми, но проворными, как обезьяны, гномов же отличала коренастость и здоровый румянец, но и те и другие чувствовали себя на такой высоте как дома. Все мужчины носили короткие бородки клинышком, словно брали пример со своих подопечных. В воздухе витал острый запах мокрой козьей шерсти, мокрой одежды, чего-то еще, что трудно было определить, но их перебивал горький запах какой-то пищи, которую готовили на костре в яме.

Рикали порылась в заплечном мешке и, найдя пузырек с ароматическим маслом, щедро намазалась им, не забыв надушить верхнюю губу.

– Вот теперь лучше, – сообщила она, закончив.

– Я – Калп, – представился старший из людей, протягивая руку Дамону. Оба они стояли возле ямы, в которой горел костер. – Я староста этой деревни, которая называется Облачный Холм, и это я известил Его Светлость Доннага, что наше стадо редеет. Я благодарен господину за то, что он прислал вас, хоть и безмерно удивлен тем, что он вообще позаботился о помощи. Его Светлость, насколько я знаю, не склонен беспокоиться о благосостоянии наших деревень.

«Его Светлость?» – удивленно подумал Риг.

Мэлдред вместе с Фионой уже пошли по деревне, надеясь отыскать какие-нибудь следы ужасных волков. Попутно они мило беседовали с деревенскими жителями, отвечая на их вопросы о городе внизу, о том, как там нынче одеваются женщины, какую музыку предпочитают, поговорили об угрозе, исходящей от черной драконицы по имени Сабл, и о том, что происходит в мире на восток от Халькистовых гор. Когда Мэлдред упомянул, что Фиона Соламнийский Рыцарь и что она боролась против драконов-владык, все внимание жителей деревни переключилось на девушку. Вопросы о Великих Драконах так и посыпались. Обитатели Облачного Холма слышали о владыках и знали, какие беды те причинили Кринну, однако ни один из них не видел драконов воочию, потому что никогда не покидал своего высокогорного селения, и теперь люди и гномы были потрясены, что господин Доннаг прислал им на помощь такую важную особу.

В это время на противоположном краю деревни Рикали, только что представленная старосте, взяла Дамона под руку и спросила:

– Калп, волки, которые вырезают ваших коз…

– Волки? – На лице старосты отразилось искреннее изумление. – Волки в этих горах не живут. Это великаны. Они крадут наших коз. – Изумление сменилось таким же искренним горем – лицо пастуха сморщилось и перекосилось так сильно, будто великаны убивали не коз, а, по меньшей мере, детей. – С весны от нашего стада осталась едва половина. Если это будет продолжаться, то к зиме все будет кончено. Они утащили четырех козлят, которые паслись вон на том хребте.

Дамон несколько минут раздумывал, в раздражении барабаня пальцами по широкому поясу.

– Великаны? – наконец переспросил он.

Калп кивнул:

– Это наши посланцы и сообщили Доннагу.

Грозный Волк забарабанил по поясу быстрее. «Доверять Доннагу… – подумал он. – Мэлдред сказал, что ему можно доверять…» Его глаза вспыхнули гневом, и Калп отшатнулся.

– Значит, непосредственного вреда эти великаны вам не причиняли?

– «Не причиняли»?! – потрясенно воскликнул староста. – Еще как причиняли! Даже более чем! Они крадут наших коз и тем самым лишают нас средств к существованию. Мы живем только благодаря козам. Если стада не станет, нам нечем будет платить Вождю дань, и он выгонит нас с этой земли. А даже если не выгонит, мы просто погибнем – нечего будет есть, не на что выменивать самое необходимое.

– Вы платите Доннагу? – перебил его Риг, подошедший во время разговора.

– Да, мы платим Вождю молоком и мясом за право жить на его горе. Конечно, именно поэтому он и послал вас. Если вы остановите великанов, то мы сможем и дальше исправно платить подати и поставлять запасы.

– Великаны? – вскричал мореход, отыскивая взглядом Фиону, он полагал, что соламнийке не вредно будет услышать еще одно свидетельство жестокости Вождя Блотена. Девушка оказалась неподалеку в компании Мэлдреда. Они склонились над маленьким загоном, где лежала коза и трое новорожденных козлят.