Ком тошноты подкатил к самому горлу, и Джек едва смог сдержаться. Вот так завершение приключений — оказаться в желудке грязных, потерявших человеческий облик… даже не людей — животных, по некому недоразумению умеющих разговаривать. Лучше бы уж он погиб, как Крис, защищая своим мечом госпожу!..

— Вы меня съедите? — он постарался, чтобы голос его звучал твердо и уверенно, но получился лишь испуганный писк.

Крафтер захохотал.

— А как же! Схарчим за милую душу! Зима трудная выдалась, оголодали…

— Рот закрой, Бро, — перебил его второй крафтер, тот, что так ловко кинул в Джека камнем. Видно, он не любил болтать попусту.

— Ладно, молчу, — покладисто согласился тот. — А может, отрежем по кусочку? Ну, Рокфа, ну что тебе стоит дозволить?

— Нет, — отрезал Рокфа. Он был за главного, понял Джек. — Допрем до лагеря. Там и кончим.

— Очень уж кушать хочется, два дня орехами питался, живот сводит…

— Закрой рот, я сказал, иначе тебя первого кончу, а этого оставлю на сладкое.

Видно, слова крупного крафтера не были пустой угрозой, потому как Бро моментально умолк, лишь только сопел, упорно таща поклажу.

Крафтеры шли долго, Джек даже не пытался с ними заговаривать, с ужасом представляя собственное незавидное будущее. Но как выбраться из этой ситуации, он не понимал. Приходилось подчиниться судьбе.

Головная боль постепенно утихала, лишь только пульсировал наливающийся синяк, да и равномерная тряска укачала парня, да так, что он сам и не понял, как задремал.

А проснулся от резкого удара, сотрясшего все тело.

Крафтеры достигли конечной цели своего маршрута и просто-напросто бросили жердь вместе с привязанным к ней ужином на землю.

Это пробуждение оказалось самым неприятным за всю жизнь паренька. Открыв глаза, он увидел множество жадных глаз вокруг, и все они оценивающе, плотоядно его разглядывали. Не проскальзывало в них ничего человеческого, одна лишь звериная жадность и жажда крови. Джек знал, что крафтеры — такие же люди, как и он сам, жертвы обстоятельств. Они не виноваты в том, что попали на остров, но остров подчинил их, лишил воли, разбудил в них древние инстинкты, сломал душу.

Рокфа разрезал путы на ногах у Джека, высвободил жердь и, откинув ее в сторону, рывком поднял парня на ноги.

— В яму его, — коротко бросил Рокфа, и два крафтера молниеносно бросились выполнять приказ. Пока мальчишку тащили по земле, Джек успел бросить мимолетный взгляд на лагерь отщепенцев.

Грубые, самого простецкого вида шалаши, пара землянок, костровище — вот и все, что успел ухватить взор, и тут же Джек полетел куда-то вниз, в очередной раз пребольно ударившись.

Яма, в которой он очутился, оказалась неглубокой — в два его роста, — и выбраться было, в принципе, возможно, если бы крафтеры тут же не накрыли ее сверху сплетенной из ветвей решеткой, вбив для верности колышки по краям.

Джек чувствовал страшный голод. Судя по всему, с момента его пленения прошло изрядное количество времени и, несмотря на незавидное положение, не думать о еде парень не мог. К тому же ужасно хотелось пить. Но побеспокоить страшных лесных жителей просьбами он не осмелился.

Так мальчик и сидел, ожидая своей участи, пока не стало настолько темно, что даже края ямы слились с темнотой. Крафтеры, прежде перебрасывавшиеся короткими репликами, затихли. Из этого Джек сделал вывод, что кушать его сегодня не будут. Это было хорошо! Зато руки, которые так никто и не удосужился развязать, затекли и почти уже не чувствовались.

Джек еще при свете дня успел осмотреть свое последнее пристанище, но ничего интересного не обнаружил. Яма выглядела самой обычной, и это не оставляло ни малейшего шанса на спасение. Выбраться отсюда без посторонней помощи невозможно.

Все, что он мог сделать в данной ситуации, это лечь на спину и разглядывать редкие звезды сквозь прутья решетки. Звезды были прекрасны! Такие далекие и равнодушные ко всему на свете…

Сколько часов он так пролежал, Джек не смог бы сказать. Сон не шел, да и не хотелось спать в последнюю в жизни ночь. Как ни странно, страх тоже прошел. Осталось лишь ощущение бессмысленности своей, столь короткой, жизни. Как же он хотел стать кем-то, как мечтал, что настанут времена — и та, обычная, жизнь останется в прошлом, что он добьется всего, сам! И вот времена настали, но все, чего он добился — стать ужином или уже, скорее, завтраком для озверевших тварей, некогда бывших людьми.

Как там отец? Вспомнит ли своего непутевого сына, который никогда не вернется домой? А мама? Встретит ли она его там, за гранью?..

Сверху негромко зашуршало. Размышления мигом вылетели из головы Джека, он весь подобрался и постарался превратиться в одно большое ухо.

Шорох не повторялся. Показалось? Да мало ли, что могло там шуршать… Зверек ли какой пробежал, или крафтер поганый до ветру вышел…

Когда мальчик уже отчаялся, шорох раздался вновь, а потом внезапно решетка мягко пошла в сторону и через мгновение отлетела прочь.