Серый Человек не был Дином Алленом долгое время. Отказаться от идентификации выходило труднее, чем можно было бы ожидать, но Серый Человек был более терпелив и предан, чем большинство. Обычно кто-либо менял одну личность на другую, но Серый Человек хотел быть никем. Нигде.

Он коснулся видавшего виды сгиба книги. «ic eom wrжtlic wiht on gewin sceapen».

Гринмантл добавил:

— Итак, я хочу его.

(Я прекрасная вещь, созданная для борьбы.)

— У меня его нет.

— Конечно, Дин, конечно.

— Не называйте меня так.

«nelle ic unbunden жnigum hy ran nymюe searosжled».

— Почему нет? Это же твое имя, не так ли?

(Я нервный и никому не подчиняюсь; только когда искусно связан…)

Серый Человек ничего не сказал.

— Итак, ты не собираешься менять свою историю, Дин? — спросил Гринмантл. — И ты все еще продолжаешь отвечать на мои звонки. Это значит, ты знаешь, где оно, но у тебя его еще нет.

Столько лет он закапывал это имя. Дин Аллен, как предполагалось, не существовал. Была причина, почему он его бросил.

— Скажу тебе вот что, — произнес Гринмантл. — Я скажу тебе вот что. Ты получаешь Грейворен и навещаешь меня Четвертого Июля, подтвердив мне номер своего рейса. Или я рассказываю твоему брату, где ты.

Не дергайся, Дин.

Логика уплыла от Серого Человека. Он очень тихо сказал:

— Я рассказал вам о нем конфиденциально.

— Я конфиденциально тебе платил. Оказывается, ему не терпится узнать, где ты, — сообщил Гринмантл. — Мы побеседовали, Дин. Говорит, он потерял связь с тобой посреди разговора, который он хотел бы завершить.

Серый Человек выключил телевизор, но голоса все еще гудели на заднем плане.

— Дин, — позвал Гринмантл. — Ты там?

Нет. Не совсем. Цвет утекал со стен.

— Мы договорились?

Нет. Не совсем. Оружие не договаривалось с рукой, которая его держала.

— Два дня — достаточный срок, Дин, — сказал Гринмантл. — Увидимся на другой стороне.

Адам Перриш и Серый Человек проспали двадцать один час. Пока они спали без сновидений, Генриетта готовилась к празднованию Дня Независимости США. Флаги подняли на флагштоки перед автосалонами. Вывески о параде предупреждали потенциальных автолюбителей о пересмотре их выбора мест парковки. На окраине фейерверки были куплены и пригрежены. Двери были закрыты и позже вышибались. На Фокс Вей 300 Адаму тихо исполнилось восемнадцать. Кайлу позвали в ее офис, чтобы убедиться, что ничего важного не было украдено во время взлома. На Фабрике Монмаут белая Митсубиши с набором ключей в зажигании и нарисованным ножом на одной стороне появилась среди ночи на стоянке. На ней держалась записка, гласившая:

«Это тебе. Такая, как тебе нравится: быстрая и безликая».

Гэнси нахмурился, глядя на запутанный почерк.

— Думаю, ему надо прийти к соглашению со своей половой жизнью.

Ронан, жевавший кожаные браслеты, отбросил их от зубов и сказал:

— Невозможно прийти к соглашению, имея три яйца.

Такого рода шутки были нормальны в отношении Ноа. Но Ноа здесь не было.

А в доме экстрасенсов просыпался Адам. Согласно Море, он перекинул ноги через диван, прошелся до кухни, где выпил четыре стакана гранатового сока и три чашки одного из наиболее ядовитых лечебных чаев, поблагодарил Мору за пользование их диваном, сел в свой трехцветный автомобиль и уехал, проделав все это за десять минут.

Спустя пятнадцать минут, как сообщила Мора, Персефона спустилась вниз с сумочкой в форме бабочки и в паре заметных ботинок на трехдюймовом каблуке и со шнуровкой до бедра. Подъехало такси, и она забралась в него. Такси увезло ее в том же направлении, где скрылась трехцветная машина.

Через двадцать минут Кавински написал Ронану: «Мошонка».

Ронан ответил: «Говнюк».

Кавински: «Придешь на День Независимости?»

Ронан: «Ты бы остановился, если бы узнал, что это уничтожит мир?»

Кавински: «Боже, это было бы шикарно».

— Ну? — поинтересовался Гэнси.

Ронан сказал:

— Я бы не стал ставить на переговоры.

Семь минут спустя Мора, Кайла и Блу уселись в измученный Форд и поехали забрать Ронана и Гэнси, чтобы направиться в кипящий день.

Гэнси выглядел, как король, даже сидя на потертом заднем сидении общего автомобиля Фокс Вей. Возможно, особенно, когда сидел на заднем сидении общего автомобиля. Он поинтересовался:

— Что мы делаем?

Мора ответила:

— Действуем.

— Почему мы здесь, чувак? — спросил Ронан. Его глаза следовали за Чейнсо, которая с тревогой скакала по столешнице. Он приносил ее в достаточное количество новых мест, чтобы ее это долго не беспокоило, но она не была бы по-настоящему счастлива, пока не исследовала бы весь периметр. Она остановилась, чтобы клюнуть абсолютно милую, раскрашенную на птичью тему банку для печенья. — Здесь больше проклятых петухов, чем в фильме Хичкока.