Над головой грянул гром; молния пронзала облако за облаком. Энергетическая линия даже не трепыхнулась под ногами Адама. Кавински нагрезил нечто огромное, а Ронану не с чем было работать

Персефона парировала:

— Ты Маг или нет?

— Нет! — не раздумывая, ответил Адам. В нем ничего не осталось. Линия была мертва, как и все остальное. — Энергетический пузырь делал меня им.

Глаза Персефоны отражали неподвижность воды рядом с ними.

— Твое могущество, Адам, не в других людях. Оно не в других вещах.

Никогда в своей жизни Адам не был могущественным.

— Быть Магом не значит быть всесильным, когда у тебя что-то есть, и бесполезным, когда у тебя ничего нет, — продолжала Персефона. — Маг видит вне и находит связи. Маг может создать что-нибудь волшебное. Все, что угодно.

Он страстно пожелал, чтобы линия под его ногами вернулись к жизни. Если он сможет уловить хотя бы намек на это, возможно, сможет уцепиться за подсказки и понять, как восстановить этот последний участок. Но энергетическая линия не отзывалась. Совсем.

— А сейчас, — поинтересовалась Персефона, и голосок её был очень тоненьким и тихим. — Ты Маг? Или нет?

Адам закрыл глаза.

Связи.

Его мысли метнулись к камням, озеру, грозе. Молния.

Он думал, как ни странно, о Камаро. Необходимости в аккумуляторе, чтобы просто довезти их домой.

Indiget homo battery [62] .

Да.

Он открыл глаза.

— Мне нужен камень, — сказал он. — Тот, из сада.

Скорей.

— Адам? — требовательно спросил Ронан. — Это, правда, ты?

Потому что пейзаж вдруг резко переменился. Деревья передвинулись и сместились в сторону, и теперь здесь было отвратительное рукотворное озеро, которое они обнаружили с Гэнси. Адам сидел на корточках на берегу, выкладывая камни в сложный орнамент. Неужели это настоящий Адам? Или это был нагреженный Адам?

Этот Адам резко поднял голову. Он был собой и был кем-то еще.

— Линч. Что только что нагрезил Кавински?

— Хренов огонь, — сказал Ронан. Он должен проснуться. У него не было ни единого шанса проваляться на земле во время вечеринки.

Адам посмотрел за него и кому-то нетерпеливо прожестикулировал.

— Что такое ты создаешь, чтобы ему противостоять?

Ронан осторожно прощупал сон. Он казался предельно тонким, как ниточка карамели. Он не сможет забрать ни одной вещи из сна.

— Ничего. Здесь нет ничего.

Персефона подбежала к Адаму с большим плоским камнем в руках.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Ронан.

— Исправляю, — сказал Адам. — Начни что-нибудь создавать. Я постараюсь поправить все к тому времени, как ты закончишь.

Ронан услышал крик вдалеке. Он раздался снаружи сна. Сон рушился вокруг него.

— Скорей, — порекомендовала Персефона.

Адам взглянул на Ронана.

— Я знаю, что это был ты, — произнес он. — Я выяснил. Арендная плата.

Он удерживал взгляд Ронана одно долгое мгновение, пока что-то внутри Ронана не вздрогнуло, и он почти что-то сказал. И тогда Адам вскочил, схватил камень из рук Персефоны и бросился на противоположную сторону озера.

— Ну же, — поддерживала Персефона.

Ронан повернулся к поваленным деревьям.

— Энергетический пузырь, — обратился Ронан, — мне нужна твоя помощь. Тебе нужна моя.

«Хищник», — прошептали деревья.

«Грабитель».

Некогда было с этим разбираться.

— Я здесь не для того, чтобы красть! Хочешь спасти себя?

Ничего.

Чертов Кавински.

Ронан завопил:

— Я не такой как он, понятно? Черт, ты же меня знаешь. Ведь всегда знал? Ты же знал моего отца? Мы оба Грейворены.

Появилась Девочка-Сиротка. Наконец-то. Она выглянула из-за одного из стволов. Если бы она помогла, он смог бы что-нибудь взять, что угодно. Он протянул ей руку, но она помотала головой.

— Vos estis unum tantum.

Ты единственный.

На английском она добавила:

— Воров много. Грейворен один.

Будто сон, его затопило понимание. Как много людей могли превращать свои сны в реальность, но как мало могли разговаривать со сном. Как ему предназначалось быть правой рукой Энергетического пузыря. «Разве он не знал?» — спрашивал Энергетический пузырь… Но не вслух. — «Разве он не знал об этом с самого начала?»