— Здорово, Лень, — подошел Андрей и протянул руку. Он волновался. От этого парня сейчас зависело все.

Ленька поднял голову, посмотрел внимательно, не очень, видимо, узнавая, но руку подал. Он был похож на отца, те же светлые волосы, такое же красивое, скуластое лицо с голубыми глазами, но выше ростом. Фуфайка, свитер, вязаная шапочка, пижонски сдвинутая на правый глаз — все было насквозь мокрое.

— Не узнаешь, что ли? Андрей я. Лодка еще моя здесь стояла. Зеленая… Не помнишь?

— Да хрен ее знает. Ну, я тебя помню вроде, — он сел на борт, отчего лодка гулко перекинулась на киле, и стал закуривать. — А я смотрю, откуда толпа возле дома? И автобус.

— Слушай, не отвезешь на Пески? Ленька внимательно посмотрел на Андрея.

— Ничего себе, народу-то… сколько вас?

— Тринадцать.

— Ну!

— Да я понимаю, но больше нет никого.

— Слушай, э-э, Леонид. — по-свойски зашептал в рыжую бороду Боря — в нем было два метра роста. — Мы заплатим. Водка тоже есть.

— Дэ-э, — сморщился Ленька и посмотрел на острова.

Про то, что лодок нет, он хорошо знал, но ехать совсем не хотелось, а хотелось поесть и выспаться… и еще надо было огород перекапывать и чистить бакены. — он недовольно глядел на дурную весеннюю реку и понимал, что все равно поедет — не умел он отказывать в таких ситуациях.

Все осторожно молчали. И тут Оксана, самая яркая среди девчонок, втиснулась между Андреем и Ромой. Стройная, обтянутая джинсами, в легкой ветровке, под которой, прямо-таки чувствовалось, что все в порядке, присела на корточки и уверенно положила тонкие пальцы на Ленькино колено. На мокрые серые штаны. Это было так неуместно, что Андрею кровь ударила в лицо, но Оксана, не обращая ни на кого внимания, весело прищурившись, смотрела на Леньку.

— Ну что, поедем? — она только чуть-чуть спрашивала, она больше обещала ему что-то. И так обещала, будто вокруг и нет никого. Особенно Ромы.

Ленька нахмурился, отводя от нее взгляд, громко шмыгнул носом, глянул быстро на ребят и поправил шапочку. Потом опять отвернулся к Волге, но видно было, что у него даже уши красные.

Все, кроме Леньки, понимали, в чем дело. В поезде Оксана выкинула точно такую же штуку с проводником, и все забавлялись, как паскудно суетится мужик, таская им «чаек». Кое-кто из москвичей и теперь отвернулся в сторону, улыбаясь, Андрею же было ужасно стыдно — одно дело проводник, а здесь, в деревне, на берегу реки. И он, помнивший Леньку светлым, голубоглазым пацаненком и никогда не любивший Оксану, злился, что поддался на Ромкины уговоры и вообще ее взяли. Но делать было нечего.

Ленька повернулся, глянул наверх, на пустую лавочку над яром, поскреб щетину.

— Дай я хоть пойду переоденусь, носите пока.

Все радостно заулыбались, переглядываясь, а Рома даже обнялись с Борей крепко, но тихо, чтобы не спугнуть удачу. Все, кроме Андрея, полезли наверх за рюкзаками. Он не хотел встречаться с дядей Юрой, который мог еще все расстроить. Легко мог и штакетину из забора выломить.

Через пятнадцать минут почти все спустили вниз. Ленька вышел из дома, дожевывая кусок хлеба. Хмурый вышел, видимо, дядя Юра свое слово сказал. Рядом с грудным ребенком на руках шла Светка. Она говорила ему что-то твердо и недовольно, но тихо, чтобы не разбудить малыша. Это была красивая блондинка с тонкими чертами лица и тонкими пальцами, и студенты невольно потянулись к ней глазами, а Боря подумал, что бывает же — в такой глуши и такая красавица. Светка замолчала, поздоровалась и улыбнулась всем. Сначала как-то натянуто, не глядя ни на кого, но потом, прикрыв лицо ребенка уголком одеяла, уже хорошо улыбнулась. Видно было, что мамашей она толком еще не стала, и ей больше хотелось поехать на острова, чем сидеть дома.

Все спускались вниз к лодке, Ленька вдруг остановился в полгоры:

— Светка, — закричал жене, — отцу скажи, чтоб старый мотор достал, — и махнул рукой, — он знает!

В первый рейс поплыли Андрей, Боря и Вадик. Они уселись прямо на дно, на мокрые доски стланей, ближе к носу. Оставшееся место загрузили вещами, а Ленька приткнулся на узенькой дощечке у самого мотора. Длинноухая Лялька ни в какую не захотела оставаться, бегала по берегу, просяще приседала перед хозяином на передние лапы и поскуливала и теперь, придавленная рюкзаками, виновато, но и довольно косила глаза на Леньку.

Перегруженная лодка шла медленно, ее сильно сносило течением. Москвичи сидели притихшие и, прикрываясь от брызг, и напряженно вглядывались в ледяную серую воду впереди.

Они пересекли широкую ветреную протоку, потом, прячась за островками, еще одну, поменьше, обогнули мыс и причалили к большому острову с высоким лесом.

Лялька выскочила первой и забегала, уткнув нос в песок и весело крутя обрубком хвостика. Студенты подняли вещи на песчаный обрывчик. Закурили, вытирая мокрые руки. Здесь было тихо и тепло — лес закрывал от ветра, и река у берега выглядела неожиданно ласковой. Совсем по-летнему накатывались на песок мелкие волны. Все улыбались.

— Ну, вроде нормально. — Боря крепко встряхивал мокрую куртку, — девчонки вот только.

— Их-то побольше можно посадить. Они легче, — Ленька курил, лежа на сухой траве, и глядел на орлана, парящего высоко над деревьями. — Всю зиму здесь прожили.

— Кто?

— Да вот эти. На мысу у них гнездо, — Ленька помолчал, — сейчас-то он орел, а зимой… рыбы им оставишь, ходят по льду… как два мужика. Смешные.

— Лень, ты, наверное, девчонок сначала перевези, а то ветер вроде прибавляет. — Андрею не нравилось, что Ленька перегружал лодку, и он боялся за Лерку.