– Поверьте мне, уважаемый мистер Скотт…

– Может быть, мы обсудим проблемы биологии как-нибудь в другой раз?!

– подала голос ТВан. – Мне бы не хотелось упустить возможность ознакомиться с этим генератором.

– Спасибо, доктор ТВан! – Скотт признательно посмотрел на женщину.

Прошлой ночью Ла'кара пришел в каюту Скотта, чтобы продолжить «дискуссию» о трилитии, прерванную появлением сотрудников безопасности накануне, во время приема на ангарной палубе. В ходе этого, с позволения сказать, обсуждения Скотт использовал все свои наиболее веские аргументы, включая бутылку коньяка. И все-таки ему так и не удалось вывести этого беднягу из мрака невежества. Дошло до того, что главный инженер начал сомневаться, знает ли Ла'кара основные принципы элементарной мультифизики.

И поэтому сейчас он был искренне благодарен вмешательству Т'Ван.

– Почему бы нам всем сейчас не спуститься в камеру энергетических потоков? – предложил Скотт, указывая гостям на десятиметровую серебряную сферу, полушарием выступающую над корпусом генератора.

Когда экскурсанты во главе со Скоттом вошли в камеру, их встретила младший лейтенант Хелена Салернова. Скотт приказал ей открыть шахту визуального обзора в нижнем сигменте сферы.

Скривив лицо в недовольной гримасе, девушка подняла крышку панели управления. Вид у нее был несколько усталый и сонный: она долго пробыла на вчерашнем банкете в надежде отоспаться сегодня. Но мистер Скотт назначил ее на это, как он объяснил, «почетное» дежурство в знак поощрения за любознательность: Хелена была одной из тех двух техников, задавших ему на приеме в присутствии профессора Ла'кары вопрос о трилитии. Салернова, подавив зевок, включила разрешительный код, затем отодвинула защитный люк и подождала, пока индикатор визуального обзора не показал, что иллюминатор из прозрачной керамики потемнел и теперь защита для человеческих глаз достаточно надежна. Затем она нажала кнопку и отключила устройство, которое не давало защитной плите самопроизвольно открываться.

Скотт забыл о своем раздражении против Хелены в ту самую секунду, когда экскурсанты восхищенно охнули при виде открывшегося им удивительного зрелища. Изумительные по красоте, яркие кохрановые потоки энергии ослепительно сияли, дрожали и разбивались миллиардами сверкающих искр в сумасшедшем вихре невиданных окрасок. Казалось, это буйство энергии разворачивается прямо перед их глазами. Конечно, вулканцы никак не показали своего отношения к этому необычному зрелищу, и все же Скотт заметил восхищение и удивление в их глазах.

– Вы видите эффект интерференции тонких потоков гиперпространства в наш четырехмерный пространственный континуум, – начал объяснение Скотт. Поля, образованные здесь…

– Мистер Скотт! – крикнул вдруг лейтенант Абрананд, схватившись за медальон своего датчика радиоактивности и внезапно побледнев, как смерть.

В ту же секунду центральный индикатор медальона налился зловеще красным светом и тревожно завизжал звуковой сигнал опасности.

Скотт мгновенно окинул взглядом датчики у всех присутствующих – ни у кого – ничего, и сигналы молчат. Он улыбнулся:

– Спокойно, парень. Ты так долго теребил свой индикатор, что бедная штуковина сломалась и…

Вдруг, в этот самый момент, звездолет накренился! И сразу красным огнем загорелись все медальоны, и их сирены завыли зловещей какофонией угрозы. Легкая вибрация генератора сменилась резкой тряской. Своими натренированными чувствами Скотт улавливал каждое движение, каждый звук.

Малейшее колебание стрелок на панели приборов говорило ему о том, что происходит с установкой.

Движения инженера стали почти автоматическими. Это была его работа.

– Коммодор, уведите людей в лифт! Хелена, закрывай смотровую шахту! Салернова бросилась к пульту управления, ее пальцы забегали над кнопками и тумблерами.

– Не смотри в шахту! Не смотри! – закричал Скотт.

Он открыл аварийный ящик, находившийся возле сферы энергетических потоков, и выхватил энергетический нейтрализатор. Необходимо было перекрыть поток энергии, прежде чем вся его мощность исчезнет.

Корабль снова вздрогнул. Его инерционные глушители мгновенно отреагировали на изменения поля искусственной гравитации, и Скотт с участниками экскурсии повалился на палубу. На блестящей поверхности генератора отражались мигающие огоньки, завывали сирены.

– Уводите отсюда всех немедленно! – закричал Скотт коммодору. Та с усилием выпрямилась, подошла к дверям служебного лифта и принялась заталкивать в него ученых. Краем глаза Скотт увидел, как Стлур и Т'Ван подхватили под руки упавшего Ла'кару и понесли его к лифту.

В следующее мгновение мощность поля окончательно упала. Яркое освещение отсека погасло, и наступила полная, абсолютная темнота, какая бывает только в беззвездном космическом пространстве. Но темнота длилась недолго. Мгновение спустя защитный состав, затемняющий смотровую шахту, стал абсолютно прозрачным, и энергетические потоки Кохрейна, ослепительные и торжествующие, залили отсек.

Кирку удалось встать с палубы, на которую он рухнул после толчка, потрясшего крейсер.

– Доложите о потерях! – крикнул он Ухуре. В этот момент на капитанском мостике потускнели все сигнальные огни, послышался отдаленный грохот.

– Включите аварийное освещение! – донесся с инженерного поста голос лейтенанта Ласкея.

Огни заморгали и загорелись вновь. Оборудование опять заработало нормально.

– Рулевой, включить все защитные поля! – приказал Кирк. Что бы ни сотрясало корабль, ощущение было таким, словно произошло столкновение энергетических лучей.