«Никогда я не испытывала такой легкости и восхищения. С меня спали все оковы горя, мук и тяготения. Хотелось петь, летать и смеяться. Я возродилась к новой жизни…»

«Это круче галофорина. Воздух переливался разными цветами, а вокруг рук горели радуги. Кругом возвышался лес из темных стволов, на которых полыхали алые цветы. Тело стало невесомым; я распался на круглые розовые пузырьки и возносился вверх. Это блаженство невозможно описать. Ва-у…»

«Когда из тьмы шла смерть, меня охватил ужас, и я кричала, но свет победил, и золотой дождь смыл с меня страх, я не могла сдержать слез радости. Этот страх преследовал меня раньше, это страх души — сегодня я освободилась и очистилась…»

— Что пишут об инциденте с провокаторами?

— Что ты сам все это устроил для подъема рейтинга, что это подставные из публики, срежиссированный трюк.

— Я так и думал, — покачал головой Энрик.

— Но это освещают немногие — большая часть их даже не поняла, что случилось, и считает это частью шоу. Итак, — подвел итоги Пепс, — первое моление прошло блестяще. Браво!

— Если так… — Энрик перекатился на бок и, перегнувшись через край, достал нечто, стоявшее за изголовьем. Вернувшись в прежнее положение, он протянул Пепсу это нечто, оказавшееся стаканом с гладкими тонкими стенками, заполненным на треть мутной красной жидкостью: — Выпьем за мой успех.

— Что это? — Пепс, не скрывая отвращения, разглядывал содержимое цвета мясных помоев.

— Моя моча, — кротко ответил Энрик.

— Ты с ума сошел! — взорвался Пепс. — Почему ты раньше молчал?!

— Я сам недавно обнаружил.

— Ты о чем думал, когда так выкладывался, если вообще думал?! У нас через четыре месяца новая программа на ТуаТоу, а ты лежишь тут без ног, без глаз и без почек!! У нас там вовсю запущена реклама, а ты хочешь сдохнуть здесь, на задворках цивилизации?!

— Сэнтрал-Сити — самый большой город Вселенной.

Пепс высокомерно поморщился:

— Навозная куча может быть громадной, но всегда останется навозной кучей.

— Пепс, да ты расист! Мы, эйджи, даже прав гражданства на Туа не имеем…

— Потому и не имеем, что эйджи. Я бы с радостью сбросил с себя эту плоть, будь это возможно. Она меня угнетает, я мыслю по-туански. Этот город — гигантская перевалочная база, люди тут плодятся, как крысы на складе, это кошмар урбаниста.

— Если говорить о кошмаре, так это станции КонТуа — мир без неба, где есть пол и потолок. Какую бы ты дверь ни открыл, ты всегда попадаешь в соседнюю комнату, и так до бесконечности. Там можно идти всю жизнь и не найти выхода. Пепс, а это идея. Запиши-ка на перспективу для реализации.

— Для начала, — примирительно ответил Пепс, — я вызову бригаду медиков из клиники всех цивилизаций, чтобы не лишиться всяких перспектив.

— Звони в клинику спортивной медицины, им это ближе по профилю, да и прессе легче скормить за банальный осмотр, — Энрик и не думал на него злиться, — но пока есть время, может, посмотрим новости?

Пепс коснулся пульта, и в ответ засветился большой стенной экран.

— Канал I.

— …вчера, 10 мая, на стадионе «Форвард» состоялось первое моление Пророка Энрика, главы Церкви Друга. Молиться вместе с ним пришли триста тысяч «верных» и граждан Города, проявляющих интерес к Церкви. Пророк начал службу на два часа раньше объявленного срока, чем смог избежать запрета, принятого муниципальным советом в связи с напряженной обстановкой, вызванной террористическими актами последних недель. Адвокаты Пророка опротестовали запрет, но в ближайшее время моления на стадионе «Форвард» вряд ли возобновятся. Пресс-секретарь Церкви сообщил, что Пророк посетил Сэнтрал-Сити с намерением провести цикл молений и пока его планы не изменились…

— Что там с «Форвардом»? — подал голос Энрик.

— Демонтируют сцену. Аренда стадиона слишком дорога, а запрет выступать там пока не снят.

— Неужели нет других больших сооружений?!

— Есть. Они все заняты. Перечисляю — и скажи после этого, что эйджи не воинственны… В «Глории» проходит турнир гладиаторов, в «Колизее» — чемпионат по боевым играм, а в месте, именуемом «Плац», — парад и показательные выступления Звездной Пехоты. Одни бои и драки!.. Что нет свободных амфитеатров — можно понять; такие монструозные объекты строят не затем, чтоб они пустовали. Мы оказались вне графика. Есть Президент-Холл на пятьдесят тысяч мест, но он стоит дороже «Форварда».

— Там сцена, а мне бы хотелось полный объем с круговым обзором. Не может быть, чтобы все заняли!.. А водные стадионы ты смотрел? Здесь есть крытые и несусветно большие.

— Не пришло в голову… Сейчас созвонюсь.

В паузе Энрик лежал, закатив глаза.

— Да, есть гребной канал «Кильватер» на восемьдесят тысяч и стадион «Аква Марина» с управляемым сквозняком для проведения регат — сто пятьдесят тысяч мест. Тут что, психанулись на гигантомании?.. Оба в данный момент свободны.

— Арендуем тот, что больше. Пусть рассчитывают и строят сцену хоть на гравиторе, хоть на поплавках. На воде эффекты будут смотреться еще сильней, особенно сцена «Ураган на острове». Будем грести.

— Далее, канал III, «Каждый час», — продолжил Пепс, выводя на экран заранее отобранные сообщения:

— Известный брачный авантюрист Диксон Шредер, располовинивший состояния двух бизнес-вумен и разбивший сердце и карьеру топ-модели Аминты, видимо, поистратился в своих амурных похождениях. Шредер уверяет, что он — отец Пророка Энрика, и подает на него в суд, надеясь востребовать с сына алименты. Ингрид Рассел, мать Энрика, возглавляющая ныне престижное агентство по раскрутке одаренных детей, не отрицает, что он был ее мужем и отцом ребенка, но, со своей стороны, утверждает, что Шредер развелся с ней, когда сыну было семнадцать лет, и продал ей все права на ребенка, так что теперь его претензии необоснованны.