Я положила себе на тарелку легкие закуски и пошла на балкон искать именинника.

— Я не могу на улицу, — шепнула Светлана, — грудь простужу, молока не будет.

Ванечка подарку не удивился.

— Это проститутка? — спросил он меня на ухо.

— Нет, приличная женщина, — ответила я.

— Странно, в Москве мне всегда дарили проституток.

— Каковы сами, таковы и сани, — гордо произнесла я. Не зря вчера на ночь книгу штудировала.

— Как-как? — заинтересовался Ванечка. Но я оставила его со Светланой и вышла на свежий воздух.

Я решила тоже когда-нибудь отпраздновать свой день рождения в этом зале. Только еще больше свеч зажечь вокруг. И у стойки поставить скрипача. И черной икры положить побогаче. Пригласить пару звезд с телевидения, пусть прохаживаются среди гостей, а то без них неприлично; VIP-гостей конечно же (охрана — за дверью); моих приятельниц, половина из которых друг с другом не здоровается… Я не стала продолжать. Перечисленного хватило для того, чтобы это место абсолютно потеряло свое очарование.

Ванечка спросил, должен ли он отвозить Светлану домой.

— Только в том случае, если тебе это будет приятно.

Я чмокнула его в щеку и, так и не узнав его решения насчет Светланы, уехала.

Это был очень приятный вечер.

Я поняла, почему Светлана мне подчиняется. Потому что в противном случае я бы с ней не общалась: я бы видела в ней соперницу. И еще я поняла, почему помогаю ей. Потому что доказываю Сержу, что я лучше и выше. Но она этого мне не простит.

Утро выдалось пасмурным. Но, привыкшая к зимней непогоде, я даже не сразу заметила это.

Машина была такая грязная, словно ее специально изгваздали, например, для съемок какого-нибудь триллера «Гонки по бездорожью».

Я решила первым делом заехать на мойку.

Москва, как обычно, работала так, словно хотела заработать все деньги сразу. На всех мойках — очередь. На дорогах — пробки.

Когда я добралась до Светланы, я уже забыла, зачем мне это было надо.

Она переезжала к родителем Сержа. Я обещала помочь.

У нее было две сумки вещей, и у маленького Сережи — пять. Каждая из которых как ее две.

Она слонялась по квартире, подбирая то какой-нибудь крем, то вазочку.

— Тебе это не пригодится, — быстро сказала я, когда она уставилась на огромные настенные часы.

Обстановка в квартире напоминала гостиничный номер, из которого выезжаешь в шесть утра. А спать легла в четыре и вещи собрать не успела.

Ребенок спал в своей кроватке.

Нам надо было дождаться, когда он проснется.

Светлана начала носить вещи в мою машину. Я бесцельно кружила по комнате. Хотелось спать.

— Тебя вчера Ванечка довез до дома? — спросила я, когда она вернулась за очередными сумками.

— Да, — ответила она так, словно меня это не касается.

Я хотела крикнуть ей, что бросила его несколько лет назад. Чтобы не обольщалась. Но не стала.

Мой взгляд упал на альбом для фотографий в открытом шкафу. Я не могла отвести от него глаз. Там наверняка Серж. Сцены из другой, закрытой для меня жизни.

Дверь за Светланой захлопнулась.

Я положила альбом в свою новую сумку и аккуратно застегнула молнию.

Из комнаты Сержа сделали детскую. А Светлану поселили в кабинет.

Уютная, в темных портьерах квартира заполнилась детскими горшками и разноцветными игрушками. Они не вписывались в интерьер, но это никого не смущало, а, наоборот, вызывало умиление.

Я хотела от чего-то предостеречь свекровь, но от чего, не знала. Не пенсию же ей прятать от Светланы.

В машине рука потянулась к сумке.

Но я решила доехать домой и посмотреть альбом там. Хотелось все рассмотреть досконально и без спешки.

Я, как палач своих чувств, собиралась медленно разглядывать каждую деталь, каждую улыбку. Я буду загонять их в свою память, в свое сознание, в свои кошмары. Такая вот страшная пытка.

Я нажала на газ, а на Кутузовском выехала на встречную полосу.

«Я как мазохист», — подумала я. Наверное, вот так же сердце бьется и разрывается от предчувствия боли, когда открываешь дверь, за которой твой муж занимается с кем-то любовью. Но нет на свете женщины, которая в состоянии пройти мимо этой двери.