Шрифт:
Нам нужны были их голоса.
Им — контроль над маршрутными такси. Потому что маршрутные такси — это черный нал.
Они настаивали на наиболее выгодных для себя маршрутах.
— Здесь идет рейсовый автобус. Прямо от метро. — Глава был щуплый, низенький, но с отличными белыми зубами. Он водил пальцем по схеме, которую мы оба уже давно знали наизусть. — Маршрутки здесь не имеют стопроцентной востребованности.
— Хорошо. Мы увеличим интервал движения рейсовых автобусов. Например, до сорока минут. Вот вам и востребованность. Не все будут сорок минут ждать следующего автобуса, так?
— Ну, так. Тогда надо утвердить расписание.
— Просто снимем с этого маршрута несколько автобусов.
— А вот здесь новостройки, как раз неплохо организовать новые маршруты. Перекинем автобусы туда.
— Не против.
Я решил, что поеду домой. Мириться с Ладой.
Завтра нам вместе надо быть на приеме в Кремле.
Я даже купил цветы.
Продавщица просунула в окно машины несколько букетов. Я выбрал красно-белые розы. Ладе понравится.
Зита, домработница, выскользнула из прихожей, как только я открыл дверь.
В последнее время меня это стало раздражать.
Судя по тому, что в квартире темно, Лады нет.
Включил свет.
Бросил на диван цветы.
Решил, что отдам их Зите, пусть поставит в воду.
Позвал домработницу. Она появилась, пряча глаза. Может, ворует?
— Поставьте цветы, пожалуйста.
Зита исчезла с цветами, бесшумно прикрыв дверь.
Газеты были сдвинуты на край журнального столика. Поэтому я сразу заметил Ладину записку.
«Когда будет готов пентхаус, я перееду туда.
Я позвоню тебе, и мы обсудим вопрос денег. Если нет — мне наплевать.
Я забрала свои вещи. Уверена, тебе не придется скучать.
P.S. Не подумай, что это первоапрельская шутка».
Я дернул дверь гардеробной. Ладиных вещей нет. Она что, с ума сошла? Бред. Этого просто не может быть!
Вернулся в гостиную, прочел записку еще раз.
Открылась дверь, домработница принесла вазу с цветами. Я чуть не нахлобучил эту вазу ей на голову.
Кажется, она уловила мои мысли. Быстро поставила вазу на столик и выскочила из комнаты.
Я скомкал Ладину записку и швырнул ей вслед.
Наверное, кто-то что-то сказал моей жене. Меня где-то видели с кем-то. Где? И с кем?
Надо позвонить ей и все выяснить. Все ей объяснить и уладить. Бред, просто бред.
Она, наверное, отключила телефон.
Нет. Значит, будет разговаривать. Значит, хотела меня напугать. Воспитывала.
— Алло.
— Лада, дорогая, что случилось? Я пришел домой, эта записка, что тебя нет, ты забрала вещи, где ты?
— Не важно.
У нее абсолютно спокойный голос. И трезвый.
— Что значит не важно? И что вообще это значит?
— Ты отдашь мне пентхаус?
— Давай поговорим. При чем здесь пентхаус? Я отдам тебе все, что ты захочешь…
— Спасибо.
— Лада… Ты что, меня бросила?
— Да. И не звони мне.
— Где ты? Я сейчас приеду, и мы все обсудим. Я честно расскажу тебе все, что ты захочешь!
— Боюсь, что «все» я не перенесу.
— Дорогая, я не могу без тебя, если я в чем-то виноват, если я уделял тебе мало времени, но ты же знаешь, эти выборы…
— Удачи.
Она повесила трубку.
Я набрал снова. Не отвечает.
Я набрал еще раз. Отключила.
Я швырнул телефон об стенку. Он отскочил с отломанной крышкой и выпавшей батареей.
Она ушла от меня к этому своему Малышу. К этому молодому барану, который заделает ей кучу детей.
И ей нужен мой пентхаус. Чтобы они там все вместе жили большой дружной семьей.
Ваза с цветами тоже полетела в стену. Вслед за ней туда же впечатался мой кулак.
А может, она у этой своей толстухи Ларчика?
— Аллоу.
— Привет. Лада не у тебя?
— Привет. Не у меня.
— А у кого?
— Она просила не говорить.
— Ну ладно, Ларис, не занимайся ерундой. Где моя жена?
— Это, конечно, не мое дело, и ты знаешь, как я хорошо к тебе отношусь, но, Влад, честное слово, надо было раньше думать о своей жене.
— Ты еще будешь мне советы давать?
— Не кричи на меня.
— Скажи ей, чтобы она мне позвонила!
— Хорошо.
— Давай.
Я ждал десять минут. Выпил виски прямо из бутылки. Снова набрал Ларчику. Ее телефон отключен. Я не могу поверить. От меня ушла жена. К какому-то Малышу. Я найду ее.
— Иваныч? Алло, ты меня слышишь?
— Слышу. Добрый вечер.