После продажи шкуры меня пригласили внутрь магазина, где удалось ознакомиться с образцами местной оружейной промышленности. Были здесь копья, дротики, ножи, стоимостью в один солд (большая серебряная монета), короткие мечи за один зеол (большая золотая монета), прямые и кривые мечи, длиной клинка от семидесяти до ста миллиметров, и по цене от трех до двенадцати зеолов.

Мне понравился только один меч, он был явно откован из куска метеоритного железа (уж папа меня в этом деле просветил), так и стоил он немало - тридцать пять зеолов. Правда, его даже мой обычный охотничий нож мог построгать, как морковку.

Луки были небольшие, такие, как я видел у женщин-воительниц, длиной около метра, зато арбалеты с деревянными и костяными плечами - большие, тяжелые и неуклюжие. Из защиты видел обитые железной полосой щиты и несколько видов доспехов: с прикрепленными на кожаной основе железными пластинами, по цене от пяти до десяти золотых зеолов и ламинарные - за тридцать. Нужно сказать, что ни бригантин, ни кольчужных, ни лямеллярных доспехов я здесь не видел, вероятней всего, о них еще никто ничего не знает.

Выполнения заказов пришлось ожидать два дня. Благодаря доброму расположению мастера-портного, нас поселила у себя на втором этаже его соседка-вдова, не бесплатно, правда, но оно того стоило: постель была чистая, под чердаком летний душ (вода в емкости нагревалась от дневной жары) и необычное, но очень вкусное питание. Мы старались никуда не выходить и сидели дома, так как Илана чувствовала по отношению к нам нездоровое внимание, источник которого находился где-то на площади.

Перспектив в данном городе мы для себя не видели. Оказалось, что для жителей этого мира моя девочка является весьма 'одиозной' представительницей женского пола, которую в покое не оставят, а здесь о нас слишком многие узнали, поэтому решили уходить. Вопрос маскировки для нас проблемой не являлся, Илана говорит, что в чемоданах ее мамы есть не только разноцветные наборы накладных ногтей, но и разноцветные контактные линзы, не говоря уже о капсулах с красителями для волос.

Конечно, как ни старайся, а шила в мешке не утаишь, и если буду слабаком, то девочка моя станет вещью, и я её потеряю. Чтобы этого не допустить, в этом мире нужно стать значимым и могущественным, значит, перед собой надо поставить именно такую цель.

Илана после обеда прямо одетой прилегла ко мне на кровать, крепко обняла и вздремнула, а я гладил ее по рыжей головке и размышлял о будущей жизни. Как-то в кругу друзей папа говорил, а мне не специально получилось подслушать, что некоторых мужчин на рыжих от природы девчонок не тянет, а ему так совсем наоборот. Что значит, тянет на девчонку или не тянет, лично я недопонимаю, но какой у Иланы цвет волос мне абсолютно все равно: рыжий, белый, черный или фиолетовый, главное, что она моя девочка, моя! Та, которую обязан оберегать и за которую должен нести ответственность в память о наших погибших родителях. Вот так, всяким жаждущим и алчным здесь ничего не обломится, порву и урою.

Вдруг в дверь тихонько постучали, и раздался голос хозяйки:

– Рэд, Рэд.

Взяв в правую руку игольник, а в левую нож, встал в стороне от двери, отодвинул задвижку и кончиком лезвия слегка ее толкнул. Однако, никто чужой ломиться не стал, рядом с хозяйкой стоял дядька портной и, кивая рукой, приглашал идти с ним. Он что-то говорил, показывал себе на язык и махал рукой, вроде как писал. Точно так же я ему вчера объяснял, что нам нужен учитель.

Разбудив Илану и потребовав, чтобы она заперлась, быстро собрался, и мы спустились вниз, откуда направились на рыночную площадь. Сегодня народу здесь было значительно меньше, поэтому, особо толкаться не пришлось. Дядька привел меня к рабским клеткам, где в одной из них, к своему большому удивлению, увидел вчерашнего неудавшегося переводчика, длиннобородого дядьку с пятиконечной звездой на щеке.

Немного позже о его бывшем хозяине мне довелось узнать много интересного, но в данном случае цезарх (правитель территории типа баронства, но феодом не являющейся) возвращался из столицы домой, следуя транзитом через этот город. Он почему-то обозлился на своего ученого-раба Фагора, сильно избил и заявив, что сын его уже стал взрослым и более не нуждается в учителе, решил продать.

Вот так я и купил для нас с Иланой учителя, о чем, честно говоря, ни разу не пожалел.

Глава 4

Из ворот города мы выехали верхом. За рыбными рядами стояли конюшни лошадников, где мы и приобрели двух доброго нрава мышастых меринов-трехлеток, уплатив по шесть зеолов за каждого. Младший сын сапожника, где мы шили обувь, кстати, оказавшийся племянником дядьки-портного, в лошадях понятие имел и охарактеризовал наши покупки, как хороших и выносливых скакунов, правда, не из самых лучших. А учителю Фагору досталась его же старая кобылка, которую продали вместе с ним, и которую мы вернули за сущие гроши, всего за два солда. Между тем, как новая сбруя для вех трех лошадей нам обошлась в пять солдов.