Из дровяного сарая выглянул подросток с топором, на крыльце показалась женщина в длинном платье, из-за угла дома вышли Джейкоб и Джон Фортрасты, на ходу вытирая руки от смазки.

– Подобрал тут двух беспризорных, – хохотнул Даниил, указывая большим пальцем на кузов грузовика.

Поскольку машина уже остановилась, Оливия встала, держась за борт. Автоматические прожекторы включились от тепловой сигнатуры грузовика и осветили ее лицо, согревая кожу. Она уже собиралась назваться, когда Джейк воскликнул: «Это Оливия!» – видимо, сообразил, что Джон с его плохим зрением не узнает ее в резко вспыхнувшем свете. Удивительно было, что для братьев она «Оливия», как будто они давно и близко знакомы.

– О! Привет, Оливия! – воскликнул Джон. – Кто ваш друг?

– Долго объяснять. Но здесь он потому, что хочет помочь Зуле.

– В таком случае он и наш друг, – отвечал Джейк. – Добро пожаловать на ручей Сухого Закона.

Ричард заснул легко, а часа через два проснулся от острых угрызений совести. Музы-Мстительницы настигли его и теперь наверстывали упущенное. С ними в маленькой палатке стало очень тесно.

Вряд ли моджахеды утром его убьют – в таком случае они покончили бы с ним вчера и сэкономили целую кучу нейлоновых стяжек. Скорее всего они потребуют, чтобы он вел их старой контрабандистской тропой к горе Абандон и ручью Сухого Закона, а значит, должны будут снять путы. Тогда у него появится возможность сбежать.

Надо бы отыскать такое место, где можно оторваться сразу и так, чтобы потом не выследили.

Киногерой спрыгнул бы вчера с обрыва в Американский водопад и после нескольких секунд захватывающего ожидания вынырнул ниже по течению. Ричард знал, что с водопадом этот фокус не прокатит, а вот дальше по реке есть пороги, где может получиться.

Беда в том, что их путь лежит не совсем вдоль реки. Она течет на юго-запад, а им надо забирать восточнее. Сегодняшний маршрут таков: с милю по восточному берегу, затем вверх по бесконечному склону, дальше по гребню выше кромки лесов, через глыбовую осыпь на западном отроге, а оттуда уж вниз, к ручью Сухого Закона. На этом пути единственный способ сбежать – призвать на помощь гравитацию и съехать либо скатиться со склона. На песчаной дюне или на снежнике это было бы даже весело, по крайней мере – осуществимо, а здесь приведет лишь к мучительной смерти от переломов и внутренних кровоизлияний.

И все равно он продолжал думать о побеге, поскольку это был единственный способ отогнать Муз-Мстительниц. Ричард охотно соглашался с их исходным посылом: если он ведет банду вооруженных террористов к дому, где мирно живут его близкие, то о собственной жизни можно не думать вообще.

Самое очевидное решение – завести моджахедов куда-нибудь не туда, однако это быстро откроется: Джонс хорошо подготовился. Очевидно, он подробно допросил Зулу, проштудировал страничку Ричарда в Википедии, распечатал гугловские космоснимки и прекрасно знает, где они сейчас находятся. И, кстати, мог бы добраться отсюда до Покателло без посторонней помощи. Это наводило Ричарда на мысль, что его оставили в живых не как проводника, а как заложника, которого можно медленно казнить перед веб-камерой. Он уже видел ютюбовскую страничку: Додж на коленях с мешком на голове, Джонс с ножом у него за спиной, а ниже строчка за строчкой больших букв и восклицательных знаков – тысячи комментов от каждого вонючего придурка на земном шаре.

Нет, Джона, Джейка и остальных надо предупредить – другого выхода нет. Джонсу, похоже, неизвестно, что на ручье Сухого Закона живут люди. Он наверняка видел на снимках редкие крыши между деревьями и резонно заключил, что это летние домики споканских ортодонтов, тихие и заколоченные по меньшей мере до мая. Даже если Джонс знает, что люди живут там круглый год, он едва ли догадывается, что у них имеются огромные запасы оружия.

Однако даже людей, повернутых на огнестрелах до такой степени, что рядом с ними пуштуны покажутся непротивленцами, можно застать врасплох.

К тому времени когда первые случайные фотоны начали попадать через крышу палатки в его открытые глаза, Ричард наконец составил план: он будет послушно идти куда надо, а на расстоянии слышимости выстрела от дома Джейка рванет прямо по дороге. Моджахеды будут стрелять и, вероятно, его убьют, зато все в долине услышат пальбу.

И тогда боевикам не поздоровится.

После этого Ричард даже задремал, а когда проснулся, было уже гораздо светлее и рядом с палаткой шипела походная печка.

Ричард понял, что не может больше лежать. Он ужом вывинтился из спальника, повернулся на пятой точке и ногами вперед выполз наружу.

Из моджахедов встали только двое: высокий сомалиец-миннесотец Эрасто и другой тип, чье имя вылетело у Ричарда из головы, – египтянин с темным загрубелым пятном на лбу от частого соприкосновения с землей во время молитвы. Они грели воду – наверное, для овсянки. Ричард мелкими шажками подобрался к печке и протянул связанные руки к котелку – согреться над паром. Эрасто жевал энергетический батончик, египтянин просто смотрел вдаль.

Ричард понял, что ему надо по-большому, причем срочно.

Он выпрямился. Эрасто напряженно за ним следил. Ричард глянул на сортирную полянку футах в ста от лагеря, под обрывом, по которому они вчера спустились на веревке.

– Туалетная бумага найдется?

Молчание.

– Слышь, ты, – сказал Ричард. – Мне правда надо, кроме шуток.

Эрасто брезгливо поморщился, словно не веря, что ему предлагают думать еще и о такой ерунде.

– Джабари! – окликнул он. Египтянин встрепенулся. Значит, он Джабари. Надо запомнить. Джабари. Как «жаба». Или как «забери». Жаба забери.