Все это выглядело более или менее очевидным, да и в любом случае особого выбора ни у кого не было. Главная мысль заключалась не в этом.

Главная мысль заключалась в том, что они должны по возможности не перестрелять друг друга в бою, который вот-вот начнется. И Соколов всецело ее поддерживал.

– Сюда! – крикнула Зула Чонгору, Марлону и Джейку, бежавшим к дому. Она видела в оптический прицел, что за воротами, там, где подъездная дорога встречается с основной, стоят еще две машины. Несколько моджахедов остались за ними, видимо, чтобы отстреливаться от соседей или от полицейских, если они сюда сунутся; остальные, человек пять, бежали к воротам, укрываясь за полуразбитым джипом. Зула видела, что, как только они пробегут в ворота, трое на дороге к дому окажутся под огнем.

Оливия тоже это поняла.

– В укрытие! – закричала она. – Бегите ко мне!

Мужчины то ли не слышали, то ли замедленно соображали. Оливия перешла на китайский и выкрикнула что-то на высокой ноте. Марлон повернулся к ней, потом схватил Чонгора за рукав и потянул на звук ее голоса. Такую махину, как Чонгор, одним рывком было не свернуть, но теперь и он сообразил, что к чему, так что через секунду они с Марлоном уже бежали между деревьями к оградам, за которыми укрылись Оливия и Зула. С небольшим запозданием туда же повернул и Джейк. Зула воспринимала происходящее по большей части на слух, потому что по-прежнему смотрела в оптический прицел на ворота. Она дернула цевье, дослала новый патрон. Исходно их было всего четыре. Внезапно все поле зрения озарилось дульными вспышками, а в листве над головой просвистели несколько пуль.

– Я держу ворота под огнем, – объявил Джейк. – Отходи назад, Зула.

Она обернулась. Джейк стоял на коленях за толстым деревом и целил через просвет в кустах.

Он выстрелил, оценил результат, выпустил еще две пули. Потом глянул на племянницу, глазами и подбородком указывая, куда ей отступать.

– Сюда, Зула! – крикнула Оливия.

Зула пригнулась и юркнула в промежуток между овечьим загоном и сеткой, за которой Элизабет и Джек выращивали малину. Через несколько секунд она уже была на открытом месте позади навеса для коз вместе с Марлоном, Чонгором и Оливией.

Момент был неловкий, если не сказать хуже. Чонгор быстро шагнул к ней, потом замер.

Почему?

Потому что у нее в руках винтовка?

Потому что на ее лицо страшно смотреть?

Потому что не уверен в ее чувствах?

Зула вглядывалась в его лицо и не находила ответа, зато ощущала сильнейшую, незнакомую и совершенно несвоевременную радость от того, что он жив и рядом.

Выше по склону прогремело два выстрела. Затем – сразу несколько ответных хлопков.

– Дядя Джон, – объяснила Зула в наступившей тишине. – Я оставила ему «глок».

– Рискуя сказать очевидное, – произнесла Оливия, – замечу, что нам предстоит встретиться вон с той компанией.

Она кивнула в сторону дороги, которая, судя по звукам, превратилась в зону свободного ведения огня. Зула выглянула из-за стены навеса и увидела, что Джейк отступает к ним.

– Что происходит? – раздался из рации голос Элизабет. – Кто-нибудь мне объяснит?

Зула нажала кнопку «передача» и уже хотела ответить, но тут появился Джейк и левой рукой выхватил у нее рацию.

– Запирайся, милая, – сказал он. – Нас не жди.

– Где ты?

– Скажи, что заперлась, и я отвечу.

Наступило радиомолчание. Джейк повернулся к остальным.

– Мы отрезаны. Раньше их нам до дома не добежать.

– Готово, – объявила Элизабет.

– Бункер запечатан. – Джейк вновь нажал кнопку «передача». – Отлично. Мы за козьим навесом. Постараюсь время от времени сообщать тебе, как идут дела. Мальчики меня слышат?

– Да, они рядом со мной.

– Мужайтесь и молитесь, – сказал Джейк. – Я вас очень люблю и надеюсь скоро обнять. Но пока не увидите мое лицо на видеокамере, не отпирайте дверь, что бы ни произошло.

Убедившись, что никто его не видит, Джон сел и начал сползать по склону на заду. Протезы были отличные – Ричард на каждое Рождество покупал ему новую пару и не жалел денег, – однако на спуске только мешали. Даже сейчас они постоянно цеплялись за кусты, так что Джон отстегнул их и растер культи, которые болели как сволочи. Затем он сунул протезы в рюкзак и продолжил спуск. Получалось ужасно медленно. Впрочем – учитывая серпантин, – не многим медленнее, чем на ногах по тропе. В других обстоятельствах Джон горько переживал бы, что ползет как калека, но сейчас он был один и практически невидим в любом случае – его голова возвышалась над землей от силы фута на два.

Это, вероятно, и спасло ему жизнь, потому что передовой разведчик моджахедов сумел пройти по лесу тихо и Джон, вообще туговатый на ухо, заметил его только с расстояния в двадцать футов.

Джон, разумеется, толкался руками. Оставленный Зулой «глок» лежал в кармане куртки.

Он бы упустил разведчика, если бы не выстрелы внизу. Услышав их, боевик замер – спиной к Джону, лицом к дому Джейка – и достал рацию. Это был стриженный под машинку блондин со шрамом на затылке. Джон как раз успел достать «глок». Цель была настолько идеальная, что он немного переоценил себя: двумя руками навел пистолет, но не удержался на склоне. Джон успел сделать один выстрел и тут же съехал на ярд до кочки, которая его и остановила.