Но отказаться от театра я не в силах, и на спектакли, представляющиеся мне непреодолимо привлекательными, всегда хожу. А при нынешнем высоком уровне балетной труппы непреодолимо привлекательных спектаклей немало. Точнее, непреодолимо привлекательных составов исполнителей, поскольку я давно уже пересмотрела весь репертуар и руководствуюсь в основном тем, кто именно должен танцевать.

Легко понять, что среди математиков я являюсь белой вороной. Поход в Мариинку накануне экзамена мне будут припоминать до конца моих дней. Хотя, если учесть, что я все равно получила пятерку, не понимаю, в чем я виновата? К тому же я фактически не смотрю телевизор. Господи, неужели во время алгебраической конференции мне целых две недели придется пропускать театр?!

Я отвлеклась от своих мыслей и взглянула на Юсупова, пытаясь оценить, насколько серьезно его требование каждый вечер развлекать иностранных гостей.

– Вы что, опять задумались? – невежливо поинтересовался тот. – Вы хоть слышали, что я сейчас сказал?

– А вы что-то сказали? – удивилась я. Шеф заскрежетал зубами, однако сдержался:

– Я спрашивал вас, где профессор Брауэр.

Я повертела головой. Я на месте. Юсупов тоже на месте. И Кнут на месте – с вожделением обнюхивает очередной мухомор, а пара других мухоморов гордо рдеет в его корзинке. Стоило на минутку отвлечься, и вот… Игорь беседует с женой Брауэра по-немецки. А самого профессора что-то не видно.

– Его здесь нет… – На всякий случай я сделала шаг назад, поскольку выражение лица научного руководителя не показалось мне приятным.

– Я заметил, – с непонятной свирепостью ответил он и обратился уже к Игорю: – Где профессор Брауэр?

Игорь огляделся:

– Если через пять минут не появится, значит, потерялся. Как назло, мобильник он оставил на даче. Но по-настоящему тут заблудиться негде. Найдем.

Через пять минут Фалько Брауэр не появился.

– Его унес медведь! – с горящими глазами выдохнул Кнут.

Жена Брауэра побледнела.

– Нет здесь медведей, – поспешно возразил Игорь. – И других животных нет.

Кнут не унимался:

– А «з-з-з»?

Я тут же вспомнила про найденные им мухоморы, отобрала их и выкинула. Но мой подопечный коршуном бросился на них и прижал к груди.

– Если профессор в рукаху «з-з-з», – с упоением воскликнул он, – эти грибы нам нужны, чтобы «з-з-з» умер!

Я не узнавала сдержанного Кнута. То, ради чего он приехал в Россию, наконец началось! Дикий зверь «з-з-з» похитил его научного руководителя, и мы отправимся на выручку, вооруженные таинственным грибом с названием «смерть з-з-з». Уж теперь-то ему будет что рассказать соотечественникам!

Мадам Брауэр не разделяла его энтузиазма.

– У нас в Германии, – с легким упреком поведала она, – мы не ходим за грибами. Потому что у нас вся земля кому-нибудь принадлежит, и ходить там может только хозяин. Его долг – не оставлять без присмотра своих животных.

И она почему-то кинула полный укоризны взгляд на меня, будто именно я являюсь главой всех российских медведей и обязана была следить за их добропорядочностью.

Игорь сложил ладони рупором и громко закричал:

– Профессор Брауэр!

Причем кричал он с замечательным английским произношением, не очень-то дающимся ему при обычной беседе. К нему присоединился Юсупов, своим низким красивым голосом заполонивший, казалось, весь лес:

– Профессор Брауэр!

И тоже, черт возьми, по-английски! А я чем хуже? Я что, кандидатского минимума не сдавала? И я изо всех сил рявкнула:

– Профессор Брауэр! – надеясь, что и в моем возгласе культурный человек способен обнаружить иностранный акцент.

– Оу, з-з-з! – неожиданно завопил Кнут, видимо решивший проявить оригинальность. В каждой руке он держал по мухомору, воинственно размахивая столь вовремя приобретенными трофеями.

А воспитанная мадам Брауэр тихо, жалобно и очень быстро прошептала:

– Фалько, Фалько, Фалько…

Так вот и шествовала по лесу наша кавалькада – сперва шеф, Игорь и я, аукающие изо всех сил «Профессор Брауэр!», потом самозабвенно жужжащий Кнут со своими мухоморами, а последней бежала жена Брауэра, робко вставляя во время пауз: «Фалько, Фалько, Фалько». К тому же бежала она весьма своеобразно – с невероятной скоростью перебирала ногами, при этом почти не двигаясь с места и отставая от нас, отнюдь не производящих впечатление торопящихся.

Короче, было на что посмотреть!

Люди и смотрели. Видимо, нечасто в двух шагах от садовых участков нашим согражданам выпадает подобное развлечение. Некоторые доброхоты присоединялись к нам и с удовольствием вопили: «Профессор Брауэр!» Как этого можно было не услышать, непонятно. Ну не утащил же и впрямь профессора медведь? На глазах мадам Брауэр показались слезы, да и я уже начинала нервничать. Вдруг наш гость провалился в какую-нибудь яму и лежит без сознания? Или утонул в болоте?

– Игорь, – тихо спросила я, – а ваша Гримпенская трясина, она далеко?