Шрифт:
Изрядно поредевшее войско саксов притихло в ожидании новой схватки. Даже самые яростные и бесшабашные не желали тратить силы на пустую похвальбу, крики, показную игру с оружием. Но по решительно сжатым губам, насупленным бровям и упрямому блеску светлых глаз Вратко понял: стоять они будут насмерть. До последнего бойца. Ибо им есть что защищать.
Новгородец решился наконец и сказал вису, вертевшуюся у него в голове с самого утра:
Один одноглазый Меда избавитель, Молниеметатель Молота хозяин, Волн волнитель мудрый Славный родич ванов, Встаньте в строй дружинный Стали суд вершите!Подумал и добавил еще одну, сочиненную на ходу, тут же:
Бог лесов рогатый! Огмиос речистый! Друг дружин словенский! Тюр, поборник правды! Мать Дану и Нуад! Мананнан сын Ллира! Пристало ль в вихре стали В стороне вам чахнуть? [144]Легкий туман сгустился над лесом, над холмом, над прогалиной, где кипела жаркая круговерть боя. Из него начали вырастать призрачные фигуры: то ли люди, то ли великаны. Первым появился худощавый седобородый мужчина в широкополой шляпе и черной повязке, скрывающей один глаз. Рядом с ним — ширококостный крепыш. Рыжебородый, с мускулистыми руками, обнаженными по плечи. Он поигрывал молотом на короткой рукоятке. По другую сторону от кривого — однорукий воин с печальным лицом, повесивший меч так, чтобы легко было выхватить его левой рукой. Чуть дальше золотоволосый стройный боец в блестящей кольчуге. В руках он держал украшенный искусной резьбой, окованный серебром рог. А позади всех морщинистый бородач с седыми прядями в волосах, из которых торчали стебли побуревшей морской травы.
144
В этой висе Вратко упоминает галльских богов Цернунноса и Огмиоса, славянского Перуна, считавшегося «отцом дружин», а также богов кельтского пантеона.
«Да это же боги урманов! — догадался Вратко. — Один, оставивший свой глаз в залог великану Мимиру за глоток из источника мудрости. С ним громовержец аса Тор, гроза всех йотунов и чудовищ. Тюр, бог справедливости и воинского мастерства, чью руку откусил гигантский волк Фенрир, обманом скрученный волшебной веревкой. И Хеймдалль, сын девяти матерей, страж моста Бифрост, отделяющего Асгард от Срединного мира. А в руках он держит чудесный рог Гьяллархорн, чей голос возвестит начало Рагнарёка. А последний? Неужели морской хозяин — Ньёрд, один из немногих ванов, мирно живущих бок о бок с семейством асов? Так вот ты какой, вана Ньёрд?! Спасибо тебе, что сохранил жизнь безусому словенскому отроку, не скормил рыбам и разным всяким тварям морским…»
Туман продолжал переливаться, как густая сметана, хотя и выглядел совсем не плотным — так, дымка полупрозрачная. Из него появилась косматая фигура с ветвистыми оленьими рогами на голове. Неужели это Цернуннос? А почему такой волосатый? Уж не в шубе ли? Приглядевшись, новгородец понял, что на самом деле грудь, плечи, спину и живот галльского бога, туго перевитые канатами мускулов и жил, покрывает густая шерсть, наподобие волчьей, только с рыжинкой. Неподалеку от рогатого бога шагал плешивый, сутулый старик с клочковатой седой бородой. Несмотря на тщедушный вид, на плечах лысый нес львиную шкуру — свидетельство высокого положения, а в руках — дубинку и лук.
«Огмиос! Галльский бог красноречия и мудрости! Рианна говорила, что следом за ним должна валить целая толпа людей — у каждого через серьгу в ухе протянута золотая цепочка, второй конец которой прикреплен к языку старца. Видно, оставил он своих приверженцев, как и Один, отправившийся на битву без эйнхериев».
Правее галлов скрестил на груди могучие руки черноволосый бог с бородой цвета красной бронзы. В здоровенном кулаке он сжимал рукоять секиры, сверкающей, словно молния.
Неужели сам Перун, брат Солнца и Огня, покровитель воинского люда?
Особняком стояли несколько божеств в зеленых юбках длиной до колена.
«Чудные, — усмехнулся Вратко. — На вид добрые воины, а вырядились, как женщины…»
Кудрявый рыжеволосый юноша с глазами умудренного тысячелетним опытом старика перекинул через плечо ременную петлю — похоже, пращу. Он подмигнул словену и улыбнулся, сделав вид, будто замахивается копьем.
Луг? Бог, искушенный в столь многих ремеслах, что в племенах богини Дану не нашлось равного ему. Светлый, как солнце. Мудрый и хитроумный. Владелец копья Ассала, которое ныне избрало своим хозяином Вратко из Новгорода. В битве при Маг Туиред он поразил одноглазого Балора, короля Фир Болг, умудрившись попасть ему камнем в багровый, дышащий яростью глаз.
Плечом к плечу с Лугом — усатый муж с легкой проседью в волосах и сурово сдвинутыми бровями. Позолоченный шлем с крылышками больше напоминал корону. Синий плащ свободными складками ниспадал до земли. На поясе — меч в богато украшенных ножнах. Правая рука покрыта серебром. Или не покрыта? Скорее всего, она выкована из благородного металла.
Так это же Нуад! До сражения с Фир Болг он был королем всех богов Туата Де Дананн. Но, потеряв в схватке руку, сложил королевские полномочия, поскольку калека не может править здоровыми и полными сил воинами. Но божественный врачеватель Диан Кехт прирастил ему серебряную десницу, которую выковал Гойбниу — кузнец-волшебник. И вскоре Нуада вновь избрали правителем богов.
Чуть позади от Луга и Нуада стоял бог в буроватой, обтрепанной рубахе с воротом, открытым почти до пупка. Плечи его укрывал старый, видавший виды кожаный плащ, а ноги защищали от непогоды грубые башмаки, кое-как стачанные из шкуры ворсом наружу. В левой руке он нес нечто напоминающее гусли: деревянный короб и блестящие струны. А правой волок за собой огромную дубину. Оружие поражало воображение. Куда там дубинам саксов! Если те вытесывались из молодых дубков, то эта наверняка была сделана из дуба столетнего. А вставляли в нее не осколки кремня, обломки скал. Любопытно, как подобным чудовищем можно размахивать в бою? Какая силища нужна!