Услышав обвинение во лжи, королева выпрямилась, словно кол проглотила. Воздух вокруг нее сгустился и замерцал, задрожал и вспучился волнами сдерживаемой пока силы.

Керидвена громко захохотала, запрокинув голову.

Уповая лишь на одно колдовство, Вратко быстро зашептал:

«Поможет, не поможет… Попытка — не пытка. Авось сумею удрать…»

— Вратко из Хольмгарда, — даже со стороны было видно, каких усилий стоит королеве Маб держать себя в руках. — Мне не понятны твои обвинения. Волшебный котел не лгал никогда, предсказывая будущее, прозревая прошлое и показывая настоящее.

— Но в вашем котле Хродгейр был живой и здоровый! Его принимали с уважением, как почетного гостя!

— А может, так оно и было? До поры до времени… — вкрадчиво произнесла королева.

— Хродгейр никогда бы не сел с монахом за стол! — запальчиво ответил новгородец. — Слишком много норвежской крови на руках и совести Бернара.

— Ты веришь варвару? Веришь вонючему викингу?

— Верю! Потому что он не предавал меня ни разу!

— А может, это ты не ловил его на лжи? — заметила Керидвена. — Пока не ловил.

— Хродгейр спас мне жизнь. И не раз!

Королева пожала плечами, покачала головой:

— Котел никогда не лгал. До сих пор…

Воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь звонким падением капель, сбегавших по каменной сосульке и разбивавшихся о гладь кристально чистой лужи у стены пещеры.

— Мир меняется… — нараспев проговорила волшебница. — Одни силы уходят, другие приходят на их место. Мы уже не можем знать, кому верить, а кому — нет.

— Верить нужно друзьям! — отчеканил Вратко.

— А разве друзья не могут предать?

— Настоящие друзья не могут.

— Как ты узнаешь, настоящий друг или нет, пока он тебя не предаст?

— Я верю людям! Почему я должен подозревать всех?

— А нас ты подозревать можешь? Или должен?

— Я говорю о том, что было. Твой котел, чародейка, обманул меня.

Керидвена развела руками:

— Но ведь и меня тоже.

— Ты колдовала. Котел повиновался тебе, — упрямо сжал зубы Вратко.

— Ну, конечно… — Чародейка оглянулась на королеву и сына, словно призывая их в свидетели. — Теперь во всем виновата я. Если ты помнишь, Вратко из Гардарики, я лишь сыпала в котел травы в определенной последовательности. Так ведь?

— Ну… да, — не мог не признать новгородец.

— Но тогда ты помнишь, что ее величество просила тебя думать о Хродгейре, представлять его облик, его нрав, его речи и поступки. Помнишь или нет?

— Помню. А к чему ты клонишь?

— Возможно, котел Керидвены показал твои подспудные мысли, Вратко из Хольмгарда, — торжествующим тоном произнесла Маб. — Твое отношение к другу, как ты его называешь.

«Ну, вот, — подумал парень. — Стоит с женщинами о чем-то поспорить, и они тут же докажут тебе, что во всем виноват ты и только ты…»

— Этого не может быть! — сказал он вслух. — Я знаю свои мысли о Хродгейре.

— Кто из нас может сказать, что постиг все глубины даже собственной души, не говоря уже о чужой? — мудро и снисходительно усмехнулась чародейка.

— Значит, я во всем виноват? — вспыхнул словен.

— Я этого не говорила! — отмахнулась Керидвена. Но хитро блеснувшие глаза колдуньи почему-то заставляли словена усомниться в правдивости ее слов.

Вратко открыл было рот, чтобы возразить… Помолчал и закрыл его.

— Я скорблю вместе с тобой о неудачах твоего друга, — склонила голову королева. — Но я не собираюсь брать на себя вину за все происходящее по воле и с попустительства римских монахов. Это — наш общий враг. Ты хочешь отомстить?

— Да… — выдохнул словен.

— Тогда исполни то, что обещал. Помоги мне. Глядишь, в союзе со мной ты и выполнишь свою заветную мечту.

«Что она может знать о моей заветной мечте?»

В душе парня боролись желание все бросить и уйти (ведь хороший повод есть, если подумать!) и жажда мести. Бернар и Эдгар заплатят за все. А также не избегнут справедливой кары те, кто им помогает и потворствует, кто направляет их действия и благословляет их.

— Я согласен, великая королева, — наконец произнес он.